И, право слово, прекрасно понимаешь, для чего позади благородных господ и дам стоят личные слуги и компаньоны, которые принимают разносимые домашними слугами порционные блюда и напитки. И, конечно, пробуют их перед тем, как выставить на стол. Да, на Лиаре эта процедура с блюдами воспринимается как закосневшая неизбежность, несмотря на строгость законов и на то, что законодательная и судебная системы всё ещё остаются в руках Игзешесов, известных своей дотошностью и принципиальностью. Отказываться от традиции никому не хочется, ведь наказание виновника не отменяет возможной гибели жертвы.
Самое интересное начинается, когда гости и хозяева встают из-за стола и переходят в гостиную или сад, ведь слугам положено толпиться где-то рядом и всё же быть на некотором отдалении. А ещё им разрешается доесть что-нибудь из остающегося на столах, что так же считается нормой и знаком гостеприимства. Вот как тут быть? Хоть разорваться! Почему-то Амалию эта система с самого детства забавляла, в первую очередь – из-за серьёзности выражений лиц в сочетании с общей спешкой. Она не отказала себе в удовольствии понаблюдать за слугами. Ведь всё должно выглядеть чинно-важно-благородно, когда желудок уже урчит, а глаза (и затем – руки) стремятся выхватить самый лакомый кусочек.
- Ох, прекрасная дама скучает, но совсем не спешит в гостиную к музыкоигрателю? – кое-кто всё же не оставил незамеченным тот факт, что госпожа Вербер-Шницкая из всех приглашенных гостей осталась в столовой зале самой последней.
- Поражена Вашей наблюдательностью, господин Ялкис, – отвечает Амалия с улыбочкой.
- Ну что Вы, мне по должности положено, - кланяется молодой человек, а дама делает лёгкий реверанс, и в дверной проём они проходят уже вместе. Среди присутствующих на званом обеде мужчина выделяется бравым видом, нарядом без изысков и корректирующими очками на носу – чёрными из непрозрачного материала, но с многочисленными круглыми дырочками по поверхности.
- Вопреки мнению родных, Вы по-прежнему остаётесь полисменом? – уточняет дама.
- Несомненно. В семейном деле я лишь под ногами мешаюсь. Предпринимательской жилки не хватает. Что поделать, почему бы природе не отдохнуть на пятом сыне в семье? Так что на службе я принесу больше пользы.
- Ох, осмелюсь спросить, а ваша особенность зрения не сильно мешает? Как сослуживцы реагируют?
- Ценю Вашу обеспокоенность, но в перерывы и в выходные я успеваю дать глазам отдых, так что в рабочее время мой безусловно полезный аксессуар мне без надобности. Иногда даже забавно видеть, как те, кто привык меня видеть в очках, в упор не узнают, когда я иду без них и в форменном одеянии.
- Ну, я-то всегда узнаю! Вы теперь редкий гость на шумных семейных застольях, как я понимаю? И мне порой кажется, что на улицах города мы и то пересекаемся чаще.
- И Вы тоже, к сожалению, всё реже бываете в доме Свиристел. Увы, детские годы пролетели слишком быстро, но главное, чтобы с сестрицей Вы и дальше оставались подругами.
- Уже поздравила с возвращением в родные пенаты. Даже не верится, что скоро её первый большой выход в свет. Представляю, как она будет волноваться. Совсем не то, что в родном доме, где и стены помогают.
- Ещё бы, к тому же это будет приём в честь открытия Всемирной Выставки! Впрочем, меня-то сие действо будет касаться несколько с другой стороны.
Амалия достала из сумочки веер, заполняя паузу, потребовавшуюся на осмысление фразы.
- Ах, да, понимаю, охрана правопорядка и всё такое. И значит, на самом балу Вы не появитесь и поддержать сестрёнку не поддержите?
Вербер-Шницкая указала взглядом на подругу, уже устроившуюся за музыкоигрателем. Гости плотно обступили хитроумное устройство, совместившее в своей конструкции и духовые, и ударные, и струнные элементы, каждый из которых запускался нажатием определенных ромбовидных клавиш. Изящные пальчики виновницы торжества закрепили свиток с нотами в прокатных валиках и опустились на клавишную панель в готовности начать мелодию.