Семь-семь-семь сел за компьютер, включил. Подключился к сети. Конечно, всё, что ему нужно сегодня перелопатить, ему уже забросили. Как всегда немало. Часов на пятнадцать интенсивного напряжения извилин. Но ничего, под чудо-таблеточкой и работается на ура, так что давай, не ленись. Перед глазами предстали бесконечные строчки кода на знакомом ему не хуже родимой комнатки языке программирования. Уже через пару минут наш герой с головой погрузился в работу. Бесчисленные переменные и константы, связывающие их функции, объекты, классы этих объектов – всё это родная, извечно привычная ему среда. Писать и править программный код для Семь-семь-семь, наверное, столь же естественно, как дышать, он буквально создан для этого. Он понятия не имел и нисколько не интересовался тем, для чего служат программы, которые он писал. Если вы спросите его, как можно интерпретировать, например, функцию логического умножения, он посмотрит на вас полным недоумения взглядом. Он знает, например, что из логического умножения «А» и «В» следуют, скажем, такие выводы как «А» и «неверно, что не В». Больше знания подобных истин о свойствах функций, с которыми он работал, от него не требовалось...
В общем-то Семь-семь-семь нравилось возиться со всем этим, примерно так, как маленькому несмышлёнышу-ребёнку нравится собирать что-нибудь из конструктора. Это увлекало, затягивало, поглощало целиком и полностью, не оставляло места никаким лишним мыслям. Только ты и интересная, занятная задачка, которую тебе надо решить... Так что работа для нашего героя вовсе не являлась какой-то мучительной, жёстко навязанной ему каторгой. Но уставать, естественно, уставал, буквально до упаду. Ещё бы, позанимайся подобным выворачиванием мозгов часов четырнадцать-пятнадцать в сутки лишь с несколькими краткими паузами. Пси-активатор и когнитивный стимулятор, конечно, многое упрощали, но тем не менее...
Так было и сегодня. Пропарился шесть часов до пятнадцатиминутного обеденного перерыва (всё та же безвкусная серая масса, только побольше), потом ещё шесть до пятнадцатиминутного ужина (с ним аналогично). И лишь ещё через два с половиной часа упорного труда выполнил дневной план. Голова, казалось, слегка шла кругом, глаза пощипывало, спина мучительно ныла... Но настроение по-прежнему отличное, пси-активатор вполне в силе. Волшебная таблетка для счастья, не оставляющая в жизни Семь-семь-семь места для сколь-нибудь серьёзных проблем...
Он размялся, встав и немного помахав руками и понаклонявшись. На компьютер пришла через файлообменник долгожданная награда: новая цифровая красотка. Снедаемый нетерпением, наш герой парой кликов включил её отображение голопроектором. О, просто отлично...
Снова сделал в душе всё, что в таких случаях делают (правда, воду уже отключили, но что ж тут поделать), выбрался из кабинки, удовлетворённо мыча. Теперь время другой награды. Уселся за столик, засунул в уши наушники. Ещё несколько щелчков по панели управления голопроектора – картинка сменилась. Голограмма каких-то причудливых ярко, порой прямо-таки слепяще переливающихся всеми цветами радуги бесформенных хреновин, то растягивающихся, то сжимающихся, мельтешащих, кружащихся, играющих короткими вспышками огоньков... Всё это сопровождалось переливами в наушниках стремительных, необузданных, совершенно хаотичных мелодий... Хорошая награда. Она, с одной стороны, давала мозгам Семь-семь-семь долгожданную расслабуху, с другой – настолько концентрировала на себе его внимание, что, как и во время работы, места каким бы то ни было посторонним мыслям просто не оставалось...
Наш герой проторчал так за столом, восхищённо пялясь на голограмму и радостно повизгивая, иногда чуть ли не подпрыгивая на стуле, ещё часа два. Наконец, уже совершенно изнеможденный, вырубил это. В голове – сплошной туман. Те мысли, которые у него всё-таки были, путались, веки слипались, всё тело наполняла тяжесть. Действие пси-активатора ослабевало, что тут попишешь... Пожевал ещё чуть-чуть своего традиционного кушанья, торопливо и неловко умылся и почистил зубы, и брыкнулся на свою мизерную кроватку...
Ещё один день в неопределённо-продолжительной жизни Семь-семь-семь подходил к концу. Если бы у него было время, силы и желание повспоминать, то он знал бы, что такой же день был у него вчера. И позавчера. И позапозавчера... Почти на всю неопределённую продолжительность его жизни – примерно всё одно и то же. И весьма схожая жизнь ещё у более чем десяти миллиардов нынешних обитателей планеты Земля (о самом существовании которой они понятия не имели)... Но наш герой не знал об этом и уже никогда не узнает...