А я давлю в себе дикое, неконтролируемое желание закидать его вопросами. Может, это было бы и уместно, будь мы равны. Но нищенка с улицы вряд ли имеет право спрашивать, и поэтому я молчу, заставив себя опустить глаза, как только Ольга скрывается из виду.
– Ешь, Ника, – раздаётся над головой голос Неймана.
Я делаю попытку запихнуть в себя хоть что-то, но это плохая затея.
– Спасибо. Всё было очень вкусно, – поднимаю я на него глаза. Пытаюсь быть такой же – отстранённо-равнодушной, но не уверена, что у меня получается.
– Десерт? – его внимательные глаза следят за мной.
– Нет, спасибо, – пытаюсь я улыбнуться.
– Тогда я прикажу, чтобы тебя отвезли домой.
Нейман поднимается, и мне становится стыдно: он голоден, мы только-только приступили ко второму блюду, но неудовольствия не выказывает.
Вежливый. Холодный. Помогает мне одеться. Провожает до двери. Отдаёт распоряжения.
Купленные мной вещи перекочёвывают из одной машины в другую. Я снова сажусь впереди. Я уезжаю, а он остаётся.
Есть о чём подумать, но мысли так перепутались, что не найти ни начала, ни конца ускользающих нитей, не желающих соединяться в единую картину.
Остаток дня я провожу, как в тумане. Настроение испорчено. Пакеты с новой одеждой остаются валяться кучей, как ненужный хлам.
Я не знаю, куда себя деть, а поэтому утаскиваю Тильду на улицу. Мне нужен слушатель. Хотя я точно знаю: ни за что не стану обсуждать с ней ни поход в магазин, ни обед в ресторане, ни встречу с Ольгой.
– Я умею водить машину, – зачем-то признаюсь ей. – Плохо, но умею.
Мы снова в оранжерее. Сегодня – с кофе в термосе и бутербродами. А ещё – пирожными – крохотными, во рту тают. Это Лия расстаралась. Она молодец. Жаль только, что характер у неё мерзкий. А может, это только ко мне она испытывает неприязнь, а с другими – нормальная.
Я не в претензии. Умею вызывать в людях неправильные чувства: Лия меня невзлюбила и Дан, например. Кстати, пропал. Это Нейман его сослал куда-то?
– Стефан тебя обидел? – спрашивает прозорливая Мотя.
– Нет, – болтаю я ногой, попивая кофе. Это правда. Обид быть не может. – Наоборот, порадовал. Позволил купить вещи, которые понравились мне.
– Он добрый, Стефан, – жмурит Мотя глаза, как кошка. – Просто не показывает. Глубоко внутри у него всё. Достучаться трудно.
– Он всегда такой? – пытаюсь исподволь выпытать. А Моте только дай поговорить о любимце – ведётся.
– Нет, наверное. Но мне Стефан угрюмым подростком достался. Сложно оттаивал. Может, так и не отошёл до конца. Жестокий мир бизнеса, Ника. Тяжело терять родителей. А мать у него, считай, на руках умерла. Я ему сто раз говорила: оставь, забудь, иди дальше. А он упёрся. Всё хотел найти заказчиков.
И снова у меня сердце как не выскочит. Я даже чашку отставляю, чтобы Тильда не заметила, как трясутся у меня руки. Слишком похоже. Как будто под копирку сценарий. Его судьба и моя. Может, они связаны куда прочнее, чем я думаю?
– Нашёл? – спрашиваю и чувствую, как срывается голос.
Мотя замирает. Смотрит в пустоту. Чуть вздрагивают губы. Она не отвечает. И голова у неё не барометр: не кивает положительно, не качается отрицательно. Ни единого шанса, что она ответит. И от этого становится ещё страшнее.
Этим вечером Нейман не вернулся, и мы ужинали с Мотей в одиночестве на двоих. Он не явился и к ночи. Он вообще не пришёл.
Видимо, уверенное Ольгино «увидимся» всё же было обоснованным. А я чувствовала горечь, которой, по идее, чувствовать не должна была.
Глава 32
– Молодец, – скупо похвалил меня Вилен.
Мы немного притёрлись друг к другу. Он больше не смотрит на меня с прищуром, не меряет взглядом, а я перестала изображать идиотку. Перехотелось. Надев платье, я словно перекусила мешающую мне преграду.
Нейман прав: я могу быть другой, и ничто сейчас не мешает сделать это. Пошла другая точка отсчёта. Если я бабочка, то должна стать ею, а не сидеть в шкурке червяка. У меня появились другие мечты, помимо убийства.
После Мотиных откровений я вообще теперь не знала, хочу ли убивать Неймана. Жизнь перестала казаться мне чёрно-белой картинкой, где всё построено на контрастах. Я наконец-то начинала чувствовать запахи, замечать другие краски.
Впервые за долгое время у меня появились какие-то простые желания. Не было нужды прятаться, скрываться, думать об одном и том же. И оказалось, что мир велик. Более того: готов принять меня в свои объятья.