Он не отвечает. Отворачивается. Я вижу его профиль. Чёткую линию носа, красиво прорисованные крупные губы. Почему я считала его некрасивым? Да, может, нет в его внешности идеальных черт, но харизмы – чрезмерно. Он примагничивает. От него трудно взгляд оторвать.
Снова подземная парковка. Лифт. Дверь квартиры.
Я вхожу первой, потому что Нейман пропускает меня вперёд. Но пройти далеко я не могу: темно и страшно, а где здесь выключатели я ещё не знаю. Слишком всё быстро.
Сухой щелчок. Мягкий свет топит мрак. Лишь тени по углам прячутся.
– Устала? – заботы в его голосе я не чувствую.
Качаю отрицательно головой. Жутко хочется есть. Но признаться я не могу – язык не поворачивается. На этом богоугодном мероприятии я ничего не ела и не пила. Делала вид, что пригубливаю шампанское. Всё. Слишком длинный день. И стрессовый. Один Дан чего стоил. Но я о нём старалась не думать. Много чести.
Сейчас Нейман проводит меня к двери моей комнаты, пожелает спокойной ночи и удалится в свои мрачные чертоги вызывать чертей. А я переоденусь и смело пойду на кухню. Надеюсь, в квартире не заблужусь, как в его доме. Здесь всё же поменьше пространства, хоть комнат много. Его квартира занимает весь этаж. А ещё есть выход на крышу. Об этом он мне рассказал днём. Экскурсию провёл.
Получается немного наоборот: это я иду впереди, а Нейман тенью следует за мной. Это я открываю дверь в свою комнату, а затем оборачиваюсь.
– Спокойной ночи, господин жених, – да, с полуулыбкой и долей сарказма. А затем я влетаю в комнату и закрываю перед его носом дверь. Становится смешно. На миг. Потому что в следующее мгновение дверь распахивается и Нейман делает шаг. Одно движение – и он впечатывает меня в стену своим телом.
Каменный. Твёрдый. Опасный. Я пытаюсь его оттолкнуть, он перехватывает мои кисти одной рукой и заводит вверх. Я стою перед ним, как распятая, дышу тяжело, чувствуя, как поднимается и опускается грудь под слишком облегающим платьем.
Он скользит взглядом по моему лицу. По шее. Останавливается на груди. Я не могу не дышать, хоть и пытаюсь усмирить дыхание. Нейман проводит рукой по шее. Обводит костяшками декольте – по кромке выреза.
Мне стыдно, потому что тело на него реагирует. Я чувствую, как сжимаются соски. Не от страха, как это было раньше. От возбуждения.
Но стоять вот так… унизительно.
– Никогда больше так не делай, Ника, – а у Неймана дыхание не сбилось. Дышит ровно – я вижу. Какой контроль. Какое самообладание!
А затем он меня целует. Не жёстко, но властно. Глубоко – до головокружения. Я пытаюсь абстрагироваться, но у меня плохо получается. Хотя я стою не шевелясь, как бревно. И глаза не закрываю, смотрю в какую-то точку и считаю про себя: раз, два, три…
Одно движение – и он становится ещё ближе. Его бёдра ударяются о мои. Я чувствую, как он возбуждён, как твёрд. От тела Неймана идёт жар. А губы творят что-то такое невыразимое, что хочется обо всём забыть.
Он отпускает мои руки, когда, сдавшись, я закрываю глаза. Стон. Мой. Жалкий какой-то, как писк птенца. Его пальцы гладят виски. Рисуют узоры.
Его язык врывается в мой рот, и я пытаюсь, пытаюсь быть безучастной, но снова не выдерживаю, отвечаю ему, тянусь к нему, растираю окаменевшие соски о его твёрдую грудь, бесстыдно прижимаюсь бёдрами к его члену.
Мне хочется большего: обнять его, обхватить ногами, почувствовать силу его рук, пощупать пальцами вздувшиеся мускулы на предплечьях, погладить по затылку. Какие на ощупь его волосы? А ресницы?
Вжик – это молния на платье разъезжается. Это его руки добрались туда. Но мы стоим слишком плотно друг к другу, чтобы платье упало. К тому же, его сдержат узкие длинные рукава. Немного.
У Неймана горячие ладони. Сам всегда холодный, отмороженный, а кожа, тело – горячие. Наверное, об него можно греться в постели, как у печки…
Уже и он дышит тяжело, рвано. Это сделала я?.. Он продолжает целовать. Ещё немного – и я упаду. Ноги не держат – трясутся мелкой дрожью. От позорного падения спасает лишь то, что он держит меня в объятиях. Пальцы его ползут по позвонкам, очерчивая их по кругу.
Он спускает платье с плеч. Губы его перемещаются ниже. Язык очерчивает ключицы. Ещё одно движение – и я стою перед ним по пояс голая. Пальцы касаются сосков. Меня простреливает, словно током. Я выгибаюсь и умоляю:
– Пожалуйста, остановись!
И он замирает. Наваливается на меня тяжело. Прислоняется лбом к моему лбу.
– Я… всё поняла, – лепечу, как нашкодившая школьница, – я больше не буду так делать!
Он сжимает меня так крепко, что кажется, ещё немного – и затрещат кости.