Точно так же как мы сидим внутри комнаты, если исчезнут эти стены, тогда где будет наружное и где будет внутреннее? Тогда внутреннее становится наружным, а наружное становится внутренним. Фактически в это самое мгновение разделено ли внутреннее и внешнее пространство на самом деле? Можете ли вы разделить его? Вы можете построить стены, но не можете разделить его, вы не можете разделить пространство. Вы можете пользоваться внутренним только благодаря дверям. Иначе вы не можете пользоваться внутренним. От двери внутреннее и внешнее остается одним и тем же.
Лао Цзы использует этот символ очень часто. Он постоянно говорит, что комната ценная не из-за стен, а из-за двери. Он говорит, что комната ценная не из-за стен, а из-за двери потому, что благодаря им исчезает разделение между внутренним и внешним. Двери — это связь: вы можете входить и выходить наружу. Но если вы разрушите стены, тогда разделение исчезает. Когда эго исчезает, исчезает разделение. Поэтому психология Юнга теряет смысл тогда, когда эго исчезает. Юнг делит ум на два типа: экстравертный и интравертный, но это разделение ума, а не сознания. Сознание подобно пространству, а ум — просто стены. Но вы можете использовать ум только потому, что у ума есть несколько дверей. И через эти двери внутреннее движется наружу, а наружное движется во внутреннее.
Мистик — это человек, чей ум исчез: он обрел не ум. Поэтому если мистик настаивает, что он против мира, он на самом деле не мистик, он все еще принадлежит миру, потому что он все еще несет это разделение.
Я расскажу вам одну историю. Случилось так, что два дзенских монаха возвращались в свой монастырь. Вечерело, и солнце собиралось садиться, они пришли к маленькому ручью. Когда они собирались пересечь ручей, они увидели там очень красивую молодую девушку. Один из монахов, старик, ортодокс, немедленно закрыл глаза, потому что нехорошо смотреть на женщин, может возникнуть желание, может прийти вожделение, может развиться страсть. Для того чтобы избежать этого, он закрыл глаза и начал переходить ручей.
Другой монах, молодой. Недавно ставший монахом и не слишком-то погруженный в ортодоксальность секты, спросил у девушки: «Почему ты здесь стоишь? Солнце собирается зайти, скоро будет ночь, а это место уединенное?»
Девушка сказала: «Я боюсь заходить в ручей. Не можете ли вы мне немного помочь? Не могли бы вы подать мне руку?»
Монах сказал: «Ручей глубокий. Будет лучше, если ты подойдешь и сядешь мне на плечи, тогда я тебя перенесу».
Другой монах, старик, достиг другого берега и обернулся. Что происходит? Когда он увидел, что девушка сидит на плече монаха, он очень беспокоился из-за этого. Его ум взорвался: «Это греховно!» Кроме того, он чувствовал себя виноватым, ведь он был старше, более зрелым, он должен был сказать другому монаху, чтобы тот был осторожнее. Это греховно. Теперь ему придется рассказать об этом настоятелю.
Молодой монах пересек ручей, оставил там девушку и двинулся по направлению к монастырю. Монастырь был на расстоянии одной или двух мили. Они шли. Старый монах был настолько рассержен, что не мог разговаривать. Они шли в молчании. Потом они дошли до дверей монастыря и, когда они пересекли дверь монастыря, старый монах остановился и сказал: «Ты совершил ошибку! Это запрещено! Ты не должен был этого делать!»
Молодой монах был удивлен. Он сказал: «Что? О чем ты говоришь? Что я сделал? Я молчал, я даже не сказал ни одного слова».
Старый монах сказал: «Я не имею в виду те две мили, которые мы вместе прошли. Я говорю об этой красивой молодой девушке, которую ты перенес через ручей».
Молодой человек ответил: «Но я оставил там девушку, а ты все еще несешь ее».
Если мистик на самом деле мистик, он не может делить, он не может сказать: «Вот это внешнее, а это внутреннее». Потому что только эго может делить, эго — это граница. Только ум может делить, не ум делить не может. Ничто не наружное и ничто не внешнее, все существование — это адвайта, единое, не двойственное. Разделение невозможно, оно едино, оно гармонично, в нем нет границ. Но если кто-то продолжает осуждать...
Во всем мире есть монахи, миллионы монахов в индуистских, христианских, буддистских монастырях, которые боятся внешнего и продолжают его осуждать. Это показывает, что они на самом деле заинтересованы, все еще заинтересованы во внешнем, иначе зачем осуждать? В них есть глубокое неосознанное вожделение к нему, иначе зачем осуждать?