Суфии очень игривы, они создали Муллу Насреддина. Мулла Насредин — живой персонаж, вы можете продолжать добавлять к нему, я добавляю к нему новое. Если однажды мы с ним встретимся, то будут сложности, потому что я продолжаю создавать новое вокруг него. Для меня он постоянно живой персонаж, во многих отношениях символичный, символ человеческой глупости.
Но он знает об этом и смеется над этим. Когда бы он ни вел себя как глупец, он просто шутит над вами, над людьми.
Он достаточно тонок. Он не ударяет по вам напрямую. Он ударяет по себе, но если вы можете проникнуть в него, тогда вы можете смотреть на реальность. Иногда даже великие писания не могут так глубоко погрузиться, как шутка, потому что шутка прямо прикасается к сердцу. Немедленно что-то взрывается в вас и становится вашей улыбкой и вашим смехом.
Насреддин должно быть обрел просветление, или он уже просветленный персонаж, ему не нужно достигать. Я все время использую его для того, чтобы дать вам ощущение, что для меня религия не есть что-то серьезное. Поэтому я продолжаю перемешивать Муллу Насреддина с Махавиром, что невозможно, они — противоположные полюсы. Я продолжаю смешивать Муллу Насреддина с Упанишадами, потому что он дает сладость всему серьезному. Нет ничего серьезного.
Для меня любить всем сердцем — это величайший праздник, который может произойти с человеком, любить всем сердцем, стать смехом.
Тогда не нужна медитация, этого достаточно.
Я расскажу вам один-два анекдота про Муллу Насреддина.
Однажды случилось так, что Мулла Насреддин и Шейх Абдулла потерялись в лесу. Они пытались и пытались найти дорогу, но потом пришел вечер, опустилась ночь, поэтому им пришлось всю ночь ждать под деревом. Это было опасно, там было много диких животных, им нужно было быть бдительными, потому что в любое мгновение их могли убить.
Они старались всякими способами не уснуть, но Мулла устал, начал зевать и засыпать и поэтому сказал Шейху Абдулле: «Придумай что-нибудь, потому что я засыпаю, мне теперь кажется невозможным не спать. Мы путешествовали весь день и я чувствую усталость».
Шейх Абдулла спросил: «Что я должен делать?»
Насреддин ответил: «Мы должны сыграть в игру, в догадки. Ты описывай актрису, просто представь себе, что ты актриса и опиши ее, а я должен догадаться, что это за актриса. Тогда я сделаю то же самое, а ты догадывайся».
Даже Абдулла заинтересовался, это показалось ему хорошей игрой. Тогда Абдулла сказал: «Хорошо». Он поразмышлял и потом сказал: «Мои глаза как у Нур Джахана, нос как у Клеопатры, губы как у Мерлин Монро» и т. д.
Мулла Насредин очень взволновался, его кровяное давление повысилось. Даже в темноте вы могли увидеть его глаза, они стали такими полыхающими. И когда Шейх Абдулла сказал: «Размеры моего тела девяносто — шестьдесят — девяносто». Насреддин прыгнул на Шейха Абдуллу. Шейх Абдулла сказал: «Подожди, посмотри!»
Насреддин сказал: «Для чего тут смотреть? Мне все равно кто ты. Быстро поцелуй меня!»
Человеческий ум таков: воображение, желание, страсть, проекция. Вы проецируете, воображаете, тогда вы становитесь жертвой. А это уже не шутка, это реальность, ваша реальность.
При достижении пятой ступени ум ищущего исчезает, подобно облакам в осеннем небе, только истина остается. В этом состоянии, мирские желания вообще не возникают. На этой ступени все мысли ищущего о разделении застывают и он пребывает в не двойственном состоянии. При исчезновении чувства разделения, пятая ступень, известная как шушуптапад, дремота, возвращает просветленного ищущего в его природу. Он всегда обращен внутрь, выглядит уставшим и сонным, даже в том случае, когда внешне он продолжает заниматься своей ежедневной деятельностью.
После прохождения этой ступени ищущий, который свободен от желаний, входит на шестую ступень.
Истина и не истина, эгоизм и отсутствие эгоизма, все виды умственных представлений пропадают на этой ступени, и, укоренившись в чистой не двойственности, ищущий избавляется от страха. Когда привязанности в его сердце растворяются, все его сомнения исчезают. В это мгновение его ум полностью лишается мыслей. Не достигнув нирваны, он находится в состоянии нирваны и освобождается, все еще пребывая в теле. Это состояние похоже на неподвижное пламя светильника. Тогда наступает седьмая ступень.