Часть I. Больничные приключения
Часть I. Больничные приключения
Глава первая, в которой Илья попадает в неприятности
Не придавай важности сегодняшним огорчениям.
Завтра у тебя будут новые.
Арнольд Шенберг
Всё-таки это была плохая идея.
Очень плохая.
День вообще не задался с самого утра.
Сначала Илья чуть не опоздал в школу. Надёжно работавший до сего дня будильник на телефоне по неизвестной причине просто отказался будить. Родители к тому времени ушли на работу и парень банально проспал. Проснулся уже когда надо было подрываться и бежать.
Даже не позавтракав.
Шлёпнувшись, пару раз (как же без этого?) в подтаявшие мартовские сугробы во время вынужденной пробежки, мокрый, грязный и растрёпанный он вбежал в класс. Чтобы обнаружить отсутствие портфеля, который остался дома, и злую Бегемотиху, жаждавшую влепить двойку за опоздание.
Под обидный смех одноклассников пришлось оправдываться перед училкой и слёзно умолять разрешить сбегать домой, чтобы забрать дневник. Под пожелание не забыть ещё и голову вместе с портфелем и дневником, он помчался обратно.
Двойку, разумеется, мстительная Бегемотиха поставила. Жирно, красной ручкой, не взирая на то, что оценка явно не помещалась в отведённое ей место. Размахнулась, втиснула, оправдывая прозвище данное учениками даже не за большие габариты, а за уникальную способность всегда заполнять собой любое собрание или коллектив, будь то учительская или класс. Где бы она не появилась, её тут же почему-то становилось слишком много, а места - слишком мало. Как однажды по слухам выразился кто-то из учителей: её можно выдвинуть, но невозможно задвинуть.
Позже, когда ситуация вроде вошла в норму, на телефон позвонила мать. Оказывается, пока Илья бегал туда-сюда, он забыл запереть калитку в их двор. По закону подлости именно в этот день через открывшийся межзаборный портал проникла чья-то неуёмная собака и сильно подралась с их Пушком. Выслушивая законный нагоняй от матери, Илья краснел, бледнел и извинялся, ожидая когда закончится экзекуция. Виноват, что поделаешь...
Очередную подножку жизнь сделала на следующем уроке, когда выяснилось, что тетради с домашними заданиями в портфель он не положил. Как назло, математичка Алла Федоровна решила на этот раз проверить именно его. Так что теперь под двойкой Бегемотихи красовалась ещё одна, более аккуратная. Скорее даже незаметная на фоне первой.
Судьба решила посмеяться и выдала этот же финт повторно на уроке физики. Химичка же, взглянув на красный столбец, увенчанный огромной двойкой Бегемотихи как набалдашником, только печально вздохнула и ничего ставить не стала. Отметила в журнале точку и велела на следующий урок тетрадь с собой принести.
Домой идти не было никакого желания, но не сидеть же в школе? Оправдываться за кучу двоек не хотелось. Да и вообще было обидно. Не такой уж он и двоечник, просто так карта легла.
Неудивительно, что бросив дома злосчастный портфель и прихватив пару бутербродов, он умчался на улицу. Повезло, что мать снова куда-то ушла, а отец находился на работе.
Не самая хорошая идея сбежать на прогулку до самого вечера. А что ещё делать, чтоб избежать нагоняй? Лучше пусть один раз отругают за все сразу, чем несколько раз за каждое.
Но вот куда пойти?
Накинув капюшон на голову и сунув озябшие руки в карманы, Илья медленно шёл по просёлочной дороге, раздумывая как убить время. Настроение было паршивое, погода слякотная. Да ещё и вороны обидно каркали вслед уходящей фигуре: Кар-р-р-р! Кар-р-р-р! Кр-р-р-ра!
- Сама дура такая! - пробубнил Илья, повернувшись к ехидной птице. Та возмущенно посмотрела на него с ветки рябины, ещё раз каркнула и взмахнула крыльями. Качнувшаяся ветка сбросила копну снега. Который разумеется, чуть не попал в парня.
- Как есть дура! - проворчал он, разворачиваясь.
- Это же Стариков! - донёсся до него знакомый голос. - Привет Илья! Ну и шоу ты устроил сегодня в классе!
- Ага. Бегемотиха аж покраснела от злости. Я думал её разнесёт! Прикинь, был бы взрыв бегемота!
Через улицу напротив стояли два одноклассника — Серега Цыбуль, по кличке Цыпа и Жека Рязанов по кличке Отсев. Вообще-то последнего звали Женькой, но все почему-то называли Жекой. Даже учителя, как ни странно.