– Я в безвыходном положении, – наконец произносит она тихим, опустошенным голосом. – Что ж, я исполню вашу просьбу. Но сначала ответьте, почему вы решили мне помочь, мистер Раштон?
– Я полицейский.
– Да, но вы не святой. Никто другой добровольно в такое не ввяжется.
– Считайте, что я делаю это ради Себастьяна Белла.
Ее лицо смягчается.
– Ради Белла? А он как в этом замешан?
– Пока не знаю, но вчера вечером на него напали. Вряд ли это простое совпадение.
– Возможно. И почему вас это волнует?
– Он хочет измениться в лучшую сторону. Обитателям Блэкхита такое желание несвойственно. Я им восхищаюсь.
– И я тоже. – Она окидывает меня оценивающим взглядом. – Ладно, объясните, что я должна делать. Только дайте слово, что я буду в безопасности. Моя жизнь в ваших руках, но без гарантий я на это не согласна.
– Однако вы готовы положиться на мое слово?
– Вся моя жизнь прошла среди бесчестных людей. Вы не из таких. Ну что, дадите мне слово?
– Да.
– Тогда принесите мне что-нибудь выпить. Для храбрости.
– Без храбрости вам не обойтись. Вам придется подружиться с Джонатаном Дарби. У него есть серебристый пистолет, который нам очень нужен.
Всех приглашают на ужин, гости рассаживаются за столом, а я прячусь в кустах у пруда. Еще рано, но я должен первым успеть к Эвелине, когда она упадет в пруд. Нельзя допустить, чтобы прошлое меня подвело.
С листьев срываются капли дождя, холодят кожу.
Поднимается ветер. Ноги сводит судорога.
Я меняю позу и только сейчас вспоминаю, что целый день ничего не ел, а мне предстоит непростой вечер. Голова кружится, словно в ней собрались все мои предыдущие воплощения. Их воспоминания теснятся в мозгу, давят невыносимым грузом. Меня терзают их желания, мучают их боли, пугают их страхи. Я уже не человек, а нестройный хор чужих голосов.
Не замечая меня, из особняка выходят двое слуг, несут вязанки дров для жаровен и керосиновые лампы. В жаровнях вспыхивает огонь, прокладывает пылающую тропу сквозь темноту. Последняя жаровня стоит рядом с теплицей. Языки пламени отражаются в стеклянных стенах, и кажется, что в теплице полыхает пожар.
Завывает ветер, хлещет дождь, в окнах Блэкхита загораются огоньки по мере того, как гости следуют из обеденного зала в спальни, а потом направляются в бальную залу, где на сцену поднимаются музыканты. Слуги распахивают двери в сад, из залы выплескивается музыка, волной несется к лесу.
– Вот теперь вы видите их так же, как и я, – негромко произносит Чумной Лекарь. – Все они – актеры, день за днем играющие один и тот же спектакль.
Он стоит у меня за спиной, полускрытый деревьями и кустарником. В неверных отблесках жаровни маска словно бы парит во мгле, как душа, стремящаяся к небесам.
– Вы рассказали лакею об Анне? – шепотом спрашиваю я, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в горло.
– Они меня не интересуют, – равнодушно отвечает он.
– Я вас видел! Сначала у сторожки, с Даниелем, а потом у озера. А теперь Анна пропала. Вы сказали лакею, где она?
В голосе Чумного Лекаря впервые слышна растерянность:
– Уверяю вас, меня там не было, мистер Слоун.
– Я вас видел, – настаиваю я. – Вы с ним разговаривали.
– Это был не я… – Он умолкает, а потом задумчиво произносит: – Ах вот в чем дело… А я не мог понять, откуда ему так много известно…
– Даниель лгал мне с самого начала, а вы меня не предупредили.
– Я не имею права вмешиваться. Вдобавок я знал, что рано или поздно вы обнаружите обман.
– А почему тогда вы рассказали ему об Анне?
– Думал, вы ему не скажете.
Музыка резко обрывается. Я смотрю на часы: почти одиннадцать. Майкл Хардкасл спрашивает гостей, не видел ли кто его сестру. Под стеной особняка едва заметно шевелится мгла – это по просьбе Анны Дарби встает у камня.
– Честное слово, мистер Слоун, в лесу меня не было, – настаивает Чумной Лекарь. – Чуть позже я вам все объясню, а пока мне самому надо кое-что расследовать.
Он быстро уходит, оставив меня наедине с вопросами. В другом воплощении я наверняка бы помчался за ним, но Раштон не привык совершать необдуманные поступки. Сейчас меня беспокоит только Эвелина. Отбрасываю все мысли о Чумном Лекаре и подкрадываюсь поближе к пруду. К счастью, дождь так измучил ветви и листву, что они даже не вздыхают под ногами.
Эвелина, всхлипывая, бредет по тропинке, взглядом ищет меня среди деревьев. Заметно, что она испугана и дрожит всем телом. Очевидно, она уже приняла расслабляющий препарат, потому что слегка пошатывается при ходьбе, будто движется в такт призрачной музыке, слышной ей одной.