Разбитых носов ни у кого не обнаруживается, и ко мне возвращается уверенность. Охотники расступаются, дают мне пройти. Ковыляю в библиотеку, где тяжелые шторы уже задернуты, в камине горит огонь, в воздухе витает тонкий аромат. Толстые свечи в подсвечниках испещряют темноту дрожащими мазками теплого сияния, освещают трех женщин, которые, раскрыв книги на коленях, уютно устроились в креслах.
Бреду к шкафу с энциклопедией, в сумраке ощупываю полку. Пусто. Беру свечу с ближайшего столика, подношу к полке – энциклопедии нет. Вздыхаю тяжело, протяжно, будто сдуваются мехи какого-то жуткого приспособления. Только сейчас осознаю, как надеялся и на затею с энциклопедией, и на возможную встречу с теми, чей облик приму в будущем. Мне нужны не только их знания. Я хочу изучить их, как свое отражение в зеркале, обнаружить какую-то повторяющуюся, неизменную черту характера, оставшуюся в сохранности, не принадлежащую другим. Без этого мне трудно определить границы своей личности, черту, отделяющую меня от той или иной ипостаси. Ведь сейчас разница между мной и лакеем заключается лишь в разуме, который я занимаю.
Под гнетом долгого дня я устало опускаюсь в кресло напротив камина. Там весело потрескивают дрова, над ними колышется мерцающий жар.
Внезапно горло перехватывает. Мне нечем дышать.
В языках пламени виднеется энциклопедия – она прогорела дотла, пока еще сохранила форму, но вот-вот рассыплется в золу.
«Это дело рук лакея».
Вздрагиваю, как от удара, – именно этого и добивался злодей. Он повсюду, опережает меня на шаг. Ему мало простой победы, он хочет, чтобы я об этом знал. Он меня запугивает. Он жаждет моих мучений.
Потрясенный дерзким злодеянием, я рассеянно смотрю в огонь, швыряю на костер все свои дурные предчувствия, но тут меня окликает Каннингем:
– Лорд Рейвенкорт?
– Где вас черти носят? – сердито отзываюсь я, не в силах справиться с раздражением.
Он обходит мое кресло, становится поближе к огню, греет руки. Похоже, он долго бродил под дождем, и, хотя успел переодеться в сухое, влажные волосы еще растрепаны после полотенца.
– Хорошо, что сварливость Рейвенкорта никуда не исчезла, – невозмутимо говорит он. – А то я бы растерялся, если бы меня каждый день не отчитывали.
– Вот только не надо изображать из себя неповинную жертву, – грожу я пальцем. – Вас очень долго не было.
– Хорошо и быстро не бывает, – говорит он и швыряет мне на колени какую-то вещицу.
Я подношу ее к свету, гляжу в пустые глазницы фарфоровой маски с клювом. Мое раздражение немедленно испаряется. Покосившись на женщину, которая с любопытством смотрит на нас, Каннингем понижает голос:
– Маска принадлежит типу по имени Филип Сатклифф. Служанка заметила ее в гардеробе, а я дождался, пока все уйдут на охоту, и украдкой проверил его спальню. Там же обнаружился и цилиндр, и широкий длинный плащ, а еще записка, подтверждающая встречу с лордом Хардкаслом на балу. По-моему, нам надо с ним поговорить.
Я хлопаю рукой по колену, ухмыляюсь во весь рот:
– Отлично сработано, Каннингем!
– Я так и думал, что вас это обрадует. К сожалению, хорошие новости этим и ограничиваются. Записка в колодезной кладке, адресованная мисс Хардкасл, оказалась весьма… весьма странной.
– Как это? – спрашиваю я, прикладывая маску к лицу. Фарфор какой-то липкий, неприятно холодит кожу, но в целом маска мне подходит.
– Ее подмочил дождь, но я смог разобрать слова «Держитесь подальше от Миллисент Дарби», а под ними – примитивное изображение крепости. Больше ничего.
– Да, странное предупреждение.
– Предупреждение? По-моему, больше похоже на угрозу, – возражает Каннингем.
Я вопросительно изгибаю бровь:
– По-вашему, Миллисент Дарби заколет Эвелину вязальной спицей?
– Не сбрасывайте старую даму со счетов. – Он ворошит кочергой угли в камине. – Было время, когда ее боялись многие обитатели Блэкхита. Она способна разузнать любой секрет и не гнушается воспользоваться самыми низкими методами. По сравнению с ней Тед Стэнуин просто дилетант.
– Вам доводилось иметь с ней дело?
– Не мне, а Рейвенкорту. Он ей не доверяет. Он, конечно, сволочь та еще, но далеко не дурак.
– Я приму это к сведению. А с Себастьяном Беллом вы виделись?
– Пока нет, но вечером обязательно встречусь. И о загадочной Анне я ничего не выяснил.
– Ничего страшного, она сама меня отыскала. – Я рассеянно ковыряю трещину в кожаной обивке кресла.
– И что ей понадобилось?
– Неизвестно.
– А откуда она вас знает?
– Это мы тоже не обсуждали.
– Она вам друг?
– Возможно.
– Значит, встреча прошла успешно? – с усмешкой спрашивает он, откладывая кочергу. – Кстати, вам пора бы принять ванну. Ужин в восемь, а от вас, простите, пованивает. Не будем создавать лишние проблемы, к вам и без того относятся без особой приязни.