Я делаю знак, что не понимаю. Он подходит ближе, выкрикивает:
– Вы видели мою сестру?
Я озабоченно мотаю головой. Мне страшно. По глазам Майкла понятно, что происходит что-то неладное, но я не успеваю его расспросить – он снова ныряет в толпу танцоров. Мне жарко, кружится голова, а вдобавок не отпускает дурное предчувствие. Я пробиваюсь к дивану, распускаю галстук-бабочку, расстегиваю воротничок сорочки. Мимо проносятся люди в масках, испарина блестит на обнаженных руках.
Меня мутит, и праздник не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Раздумываю, не присоединиться ли к поискам Эвелины, но тут Каннингем приносит бутылку шампанского в серебряном ведерке со льдом и два бокала на длинных ножках. Серебро отпотевает, Каннингем тоже обливается потом. Я совсем забыл, куда и зачем он уходил, поэтому кричу ему в ухо:
– Где вы были?!
– Показалось… Сатклифф… – орет он, но музыка заглушает половину слов. – …Маскарадный костюм.
Судя по всему, Каннингем видел то же, что и я.
Я понимающе киваю, мы усаживаемся на диван и молча пьем шампанское, не переставая выглядывать в толпе Эвелину. Я все больше волнуюсь. Надо обыскать дом, расспросить гостей, но Рейвенкорт не способен на такие подвиги. В бальной зале слишком много гостей, Рейвенкорт слишком устал. Он расчетливый наблюдатель, а не герой; значит, чтобы помочь Эвелине, надо воспользоваться его сильными чертами характерами. Может быть, завтра я буду энергичной и деятельной личностью, но сегодня могу лишь наблюдать. Все, что здесь происходит, надо запомнить до мельчайших подробностей, чтобы не допустить непоправимого.
Шампанское и впрямь меня успокаивает, но я отставляю бокал, не желая туманить сознание. И внезапно замечаю Майкла на ступенях лестницы, ведущей к галерее бальной залы.
Оркестр умолкает, смех и гомон стихают, и все поворачиваются к Майклу.
– Простите, что прерываю веселье, – говорит он, сжимая перила галереи. – У меня к вам странный вопрос: кто-нибудь видел мою сестру?
По толпе пролетают шепотки, гости недоуменно переговариваются. Через минуту становится ясно, что в бальной зале Эвелины нет.
Первым ее замечает Каннингем.
Он трогает меня за плечо, указывает в сад, где Эвелина, пьяно пошатываясь, бредет вдоль горящих жаровен к пруду. Она уже в глубине сада, то освещена пламенем, то скрывается в тени. В руке серебристо поблескивает пистолет.
– Позовите Майкла! – восклицаю я.
Каннингем проталкивается сквозь толпу, я тяжело встаю, бросаюсь к окну. Кроме нас с Чарльзом, ее пока никто не замечает. Гости весело гомонят, забыв о просьбе Майкла, музыканты настраивают скрипки, стрелки часов показывают одиннадцать.
До дверей в сад я добираюсь как раз тогда, когда Эвелина подходит к пруду.
Она дрожит и нетвердо держится на ногах.
За ней невозмутимо следит Чумной Лекарь, скрытый купой деревьев неподалеку; фарфоровая маска поблескивает, отражая пламя жаровни.
Эвелина подносит серебристый пистолет к животу, выстрел пронзает голоса и музыку.
Долгое мгновение ничего не происходит.
Эвелина все еще стоит на берегу пруда, будто любуется своим отражением. Потом ноги у нее подгибаются, пистолет выпадает из руки, а она ничком валится в воду. Чумной Лекарь склоняет голову и исчезает во мгле среди деревьев.
Я смутно слышу крики, мимо меня выбегают на газон какие-то люди, а в небесах рассыпаются искры обещанного фейерверка, окрашивая пруд в яркие цвета. Майкл мчится в темноту, к сестре, которую уже не спасти. Он выкрикивает ее имя, но разрывы петард заглушают его голос. Он забредает в черную воду, к телу сестры, оскальзывается, спотыкается, тащит ее на берег и, вконец обессиленный, падает, сжимая Эвелину в объятьях. Он покрывает ее поцелуями, умоляет открыть глаза, но все напрасно. Она играла в прятки со смертью, и смерть ее нашла, отобрав все самое ценное.
Майкл рыдает, уткнувшись в мокрые волосы сестры.
Он не замечает, как вокруг собирается толпа, как его отрывают от недвижного тела, как труп кладут на траву, чтобы доктор Дикки его осмотрел и сделал заключение о причине смерти. Особых умений для этого не требуется, о причине смерти красноречиво свидетельствуют рана в животе и серебристый пистолет. Доктор, опустившись на колени, прижимает пальцы к шее Эвелины, проверяет пульс, а потом заботливо стирает илистые разводы с ее лица.