Мне любопытно, кто взломщик и что он там искал. Поначалу я подозревал Эвелину, потому что у нее был один из револьверов Хелены. Однако же именно из него Эвелина стреляла в меня сегодня утром, а значит, она украла его раньше и взламывать дверь ей не нужно.
«А может, она искала там что-то еще».
Кроме револьвера, из апартаментов исчезла страница дневниковых записей. Миллисент считала, что ее выдрала сама Хелена, чтобы скрыть какую-то встречу, но дневник перемазан отпечатками пальцев Каннингема. Он наотрез отказался объяснить, что делал в апартаментах, и категорически заявил, что не взламывал дверь. Но если я подстерегу его за этим занятием, то ему придется во всем сознаться.
Приняв решение, я прячусь в дальнем конце сумрачного коридора и начинаю ждать.
Пять минут спустя Дарби становится скучно.
Нервно расхаживаю туда-сюда, никак не могу его успокоить.
В конце концов иду в гостиную, откуда доносятся ароматы завтрака, собираюсь принести в коридор кресло и тарелку с едой. Может быть, это хотя бы на полчаса утихомирит Дарби, после чего мне придется искать новых развлечений.
В гостиной идет ленивая беседа. От полусонных гостей еще веет вчерашним празднеством: перегаром и въевшимися в кожу запахами застарелого пота и сигарного дыма. Они тихо переговариваются, а двигаются медленно и осторожно, как растрескавшиеся фарфоровые статуэтки.
Беру с буфета тарелку, накладываю на нее яичницу и почки, хватаю с блюда колбаску и отправляю в рот, утираю жир с губ рукавом. Я увлечен своим занятием и лишь немного погодя замечаю, что все в гостиной притихли.
В дверях стоит коренастый тип, цепким взглядом скользит по лицам гостей; те, на ком он не останавливается, облегченно вздыхают. С виду он настоящий громила, с рыжей бородой и вислыми щеками, а приплюснутый, не единожды сломанный нос напоминает яйцо, выпущенное на сковороду. Грузное тело с трудом втиснуто в потрепанный костюм, на широченных подносах плеч блестят капли дождя.
Взгляд громилы придавливает меня, как валун, скатившийся с горы.
– Вас ждет мистер Стэнуин, – заявляет тип грубым, резким голосом.
– Зачем?
– Он вам сам скажет.
– Передайте мистеру Стэнуину, что я сейчас занят.
– Сами не пойдете, я вас отнесу, – угрожающе ворчит он.
Дарби уже вне себя от возмущения, но скандалить нет смысла. В одиночку мне не справиться с этим типом, так что придется встретиться со Стэнуином, а потом вернуться к прерванному занятию. Вдобавок мне любопытно, что ему от меня нужно.
Оставляю тарелку с едой на буфете, следом за громилой выхожу из гостиной. Он пропускает меня вперед, подталкивает к лестнице, на лестничной площадке велит повернуть направо, в отгороженное восточное крыло особняка. Отвожу портьеру, влажный воздух ударяет в лицо; передо мной тянется длинный коридор. За дверями, косо висящими на полуоторванных петлях, виднеются пыльные комнаты, в которых стоят продавленные кровати с ветхими балдахинами. От пыли першит в горле.
– Подождите тут, как все приличные люди, а я доложу о вас мистеру Стэнуину, – говорит мой проводник, дернув подбородком в сторону комнаты слева.
Вхожу в детскую. Веселенькие желтые обои отклеились от стен, по полу разбросаны деревянные игрушки, обшарпанная лошадка-качалка одиноко пасется у двери. На детской шахматной доске расставлены фигуры, черных много, белых мало.
Внезапно из соседней комнаты доносится крик Эвелины. Мы с Дарби единодушно срываемся с места. Выбегаю в коридор, но путь преграждает рыжий громила.
– Мистер Стэнуин занят, – говорит он, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы не замерзнуть.
– Где Эвелина Хардкасл? Я слышал ее голос, – запыхавшись, требую я.
– Мало ли что вы слышали. И вообще, это не ваше дело.
Заглядываю ему за спину, в приоткрытую дверь соседних апартаментов. Похоже, там приемная, но она пуста. На мебель накинуты чехлы – пожелтевшие, с черной каймой плесени по краям. Окна заклеены старыми газетами, некрашеные дощатые стены прогнили. В дальнем конце комнаты виднеется еще одна дверь, но она закрыта. Наверное, Эвелина там.
Перевожу взгляд на громилу. Он улыбается, демонстрирует мне ряд кривых желтых зубов.
– Ну, чего еще? – спрашивает он.
– Я должен проверить, все ли с ней в порядке.
Попытки протиснуться мимо него бесполезны. Он в три раза здоровее меня и в полтора моих роста. Вдобавок он знает, как применять силу: упирает раскрытую ладонь мне в живот и невозмутимо отталкивает.
– И не думайте, – заявляет он. – Мне за то деньги и платят, чтобы всякие приличные господа, вот как вы, не лезли, куда не велено.