Андрей невольно поморщился. Раздался очень неприятный скрежет, как если бы кто-то царапал ржавым гвоздем по стеклу. Звук отдаленно что-то напоминал, на что-то это было похоже. Что-то звеняще-зудящее… вроде недавно такое уже было. Точно! Итить вашу за душу, значит… ему тогда не показалось. Та точка на горизонте, очевидно, и была катамараном Лаэра. Палубу качнуло и его слегка замутило. Сотрясение мозга? А что, не исключено… Он снова присел и прикрыл глаза. В голове вначале было пусто, а потом замелькали самые яркие моменты из последних событий.
…Целых три дня после бури он пребывал в подавленном настроении, в основном, лежал на песке и безрадостно пил воду. Один раз, правда, ему посчастливилось сбить палкой птичку, которая неосторожно повернулась к нему спиной, то есть хвостом. Андрей запек ее в углях целиком с перьями и сжевал вместе с костями. Мелочь пузатая, так, пришлась на один зуб. Больше никаких охотничьих успехов не было. Наступило очередное утро, уже сорок второе по его подсчетам. Он апатично плелся вдоль линии прибоя, в надежде, что море выбросит что-нибудь, из чего можно будет извлечь пару калорий. И вдруг… В книгах подобные моменты описывают каким-нибудь штампом типа «он не поверил своим глазам». Вначале Андрей натурально остолбенел. Потом пребольно ущипнул себя за ляжку. От этого предмет и не подумал исчезнуть. Но Андрей все равно бросился к нему со всех ног, подсознательно опасаясь именно этого. Он подскочил вплотную и ухватился обеими руками за плавный изгиб доски. Сердце колотилось как бешеное.
Пирога. Здоровенная. Он убедился, что это был не мираж и стал жадно осматривать неожиданный подарок морских богов. Лодка, в основном, была длинной и узкой как скальпель хирурга, но в середине она неожиданно раздувалась вширь, словно удав, целиком проглотивший кролика. Нос плавно загибался вверх и, по-идее, должен был оканчиваться каким-то резным украшением. Но вместо украшения торчал безобразный огрызок, во все стороны топорщившийся колючими щепками. Какой-то страшный удар почти полностью разворотил всю переднюю часть, в остальном же все выглядело неповрежденным. Пирога стояла в воде удивительно ровно, как будто чья-то рука бережно и аккуратно подвела ее к берегу. Андрей поглядел на песок вокруг — никаких следов. Получается, никто с нее не сходил. Андрей перегнулся через борт и сразу нахмурился: с моряками случилось что-то очень и очень нехорошее. Иначе как можно объяснить то, что здесь будто бы забивали скот — вонючая темная жижа плотно покрывала внутренности, повсюду были бурые пятна и брызги, и целое озерцо крови с пенистыми розоватыми островками плескалось на дне. Как же мерзко. И этот запах! Но он пересилил себя, зажал нос и залез в жизненно необходимый ему транспорт. Внутри обнаружилось целых пять длинных весел, и аж десять поперечных скамеек. Одна из них была сломана. Что-то весел маловато. Больше ничего ценного не нашлось, за исключением щербатого деревянного черпака и веревки, повязанной на корме тугим узлом. Она свисала в воду и оказалась неожиданно длинной, метров под тридцать. Конец ее был разлохмачен, скорее всего, перетерся обо что-то.
Ну что сказать, Андрей не стал заламывать руки и стонать при виде крови. На войне он повидал много такого, после чего обычные люди пачками пьют успокоительное. Нельзя сказать, что привык и стал равнодушен, но в обморок, как рафинированная девица, тоже падать не собирался. Конечно, он не мог не думать о том, что или кто мог уничтожить всю команду, но это была такого рода загадка, на которую он сейчас не мог получить вразумительных ответов. Грубо говоря, это мог сделать кто угодно. Поэтому, вместо бесплодных гаданий он сразу же засучил рукава (образно говоря, конечно, ведь рукавов не было) и принялся за уборку. Потом отправился на разведку вдоль берега. Пирога оказалась очень мореходной, один человек управлялся с ней с легкостью. Часть веревки пошла на удочки, но за следующие несколько дней он так и не поймал ни одной рыбы. Зато наткнулся на кое-что другое. Он обратил внимание, что на светлом дне периодически попадались темные пятна овальной формы. Андрей наудачу нырнул и обнаружил на глубине метров десяти своих давних знакомых — моллюсков, только очень крупных. Это было очень кстати. Наконец-то он смог поесть до отвала. По этому поводу он устроил настоящий праздник. Однажды вечером разжег большой костер, сделал символическое жертвоприношение Нептуну. Станцевал вокруг костра что-то невообразимое и дикое, подражая первобытным людям. Потом набрал сажи и коряво вывел на борту заглавными буквами «ВАРЯГ». Вот так вот, пусть все видят, что «врагу не сдается…» и так далее. На следующий день он самонадеянно рискнул отойти от острова подальше. Возможно, это было ошибкой.