– Чем обязан? – не выдавая волнения, поинтересовался Арон.
– Есть разговор. Мне нужно прояснить кое-какие обстоятельства.
– Спешить не куда, – пожал Арон плечами.
– Хорошо, – король потер ладони. – Тогда тянуть не будем.
Он повернулся к Уне. Во взгляде его читался вопрос.
Женщина с самого начала внимательно рассматривала Арона. Сначала, он принял это за настороженность, ввиду вчерашних событий. Но тут было и что-то другое. Она осторожно, но без особых церемоний взяла Арона за подбородок и повернула лицо к свету. Пристально взглянула в глаза, и отстранилась.
– Да, мой король, черты те же. – сухо заключила она.
– Арон. – начал король вкрадчиво. – Скажи, ты болел в детстве?
– Сам я, конечно, не помню… но отец говорил, что младенцем я был присмерти. А к чему это?
Король снова уперся взглядом в свою спутницу.
– Все дети болеют… – возразила она. – Многие умирают.
– Ну, расспроси его хотя бы! – эмоционально потребовал король.
Она пожала плечами и обратилась к Арону:
– Твоего отца звали Бойд? Твой возраст около тридцати? Ты всю жизнь прожил в этом доме?
Арон покосился на короля, не до конца понимая, чего от него добиваются. И так же четко ответил:
– Мне скоро тридцать. Я всегда жил здесь. Моего отца звали Олаф. Бойдом его прозвали люди, из-за белых волос.
– Что ты знаешь о своей матери? – вдруг спросила она.
– Я ее никогда не видел, – насторожился Арон.
– Хоть что-то?
– Мы редко о ней вспоминали. Но отец однажды сказал, что мама была умной, сильной, и прекрасной в своей дикости.
Больше Уна ничего не спросила. Но продолжала внимательно изучать лицо Арона. Ее взгляд был жестким и цепким, как у хорошего воина. В последнем сомнений не было. Впрочем, лицо, хоть и выглядело мужественно, но было весьма красивым. Мелкие следы от старых шрамов совсем не портили ее внешность.
– Так… в чем суть вашего визита? – Арон обращался к королю, не отрывая взгляда от Уны.
– Что ж.… начну с самой сути! – Ангус почему-то отвел взгляд в сторону. – Много лет назад, я принес в этот дом умирающего младенца. Что с ним стало, мы не знаем. Но, думаем, что это ты.
Арон внимательно посмотрел на одного собеседника, а потом на другого. Оба были серьезны и сосредоточены.
– У меня… были плотские отношения с твоим отцом, – призналась вдруг Уна. – Так уж случилось.
Арон вздрогнул. К чему она клонит стало предельно ясно.
– В это же время, – продолжила она. – У меня родился ребенок, который, по словам моего короля – умер.
– Так и было. До вчерашнего дня, я был твердо уверен, что Бойд похоронил дитя и оплакал, – подтвердил Король хмуро.
– Интересная версия, – констатировал Арон. – Учитывая мои отношения с Сольвейг… я мог бы даже поверить. Жаль нет отца, чтобы подтвердить сказанное. Да и крыльев у себя за спиной я от чего-то не вижу.
– Я здесь не за этим. Доказывать не мое дело! – резко ответила валькирия.
– Так зачем же?
– Король настоял. Хочет проверить, чтобы спокойно спать по ночам.
Уна ткнула пальцем на еле заметную ранку, что красовалась на шее Арона. Он знал, с кем имеет, дело и понял, чего она хочет. А хотела она крови. Он вспомнил собственный опыт общения с валькириями.
– И как мы это сделаем?
Уна коротко и неожиданно резко ударила его кулаком в лицо. Король с укоризной посмотрел на свою подчиненную и покачал головой.
– Потерпит! – отчеканила она тоном, не терпящим возражений.
Было больно, но не критично. Она лишь разбила ему губу. Из уголка рта просочилась струйка алой крови. Она смотрела на него в упор не мигающими взглядом.
– Валяй, чего уж там… – бросил Арон.
Валькирия вцепилась в его лицо и прильнула к ранке губами. Долго это не продолжалось. Распробовав кровь на вкус она так же резко отстранилась.
– Для размножения подойдет, – заявила она холодно.
– И все? – переспросил король.
– Я могу врезать еще раз? – На ее лице ничто не дрогнуло.
– Не стоит… ты видела, чем это кончается, – заметил Король.
Он, какое-то время, по старой привычке, теребя воображаемую бороду, созерцал пламя костра. Затем поклонился и протянул руку Арону на прощание:
– Не держи зла – и мы не будем. Коли выпал такой шанс… начнем жизнь заново.
Арон, молча посмотрел в лицо короля и, чуток поразмыслив, принял протянутую руку. Как -никак это был отец его возлюбленной, и рано или поздно придется строить какие-то отношения. В общем, он тоже хотел мира.
Гости ушли так же внезапно, как и появились. Арон коснулся подпухшей губы. Крови не было. Наверное, он действительно заслужил это. Раскидывая крылатое воинство в разные стороны, он проявил завидное усердие. Чем это могло кончиться, не прояви Сольвейг сострадание – Уна отчетливо понимала. А от того и была зла. Арон и сам с трудом давил в себе неприятный осадочек.