– Позавтракаешь со мной?
– Да, с удовольствием, – согласилась она.
Основательно закусив, Арон собрал свои пожитки и помог валькирии собрать свои. Впрочем, Уна сделала все по-военному быстро. Видать не в первый раз.
– Не передумал? – спросила она с надеждой.
– Прости. Я должен идти.
Они стояли друг перед другом, лицом к лицу. Ростом Уна не уступала Сольвейг, как и шириной плеч. Приходилось смотреть на нее снизу вверх. Неловкое молчание затянулось.
– Можно мне…? – голос Уны выдал волнение.
– Что? – не понял кузнец.
Уна нерешительно протянула к нему руки.
– Обнять? – Из уст кузнеца это слово прозвучало не менее нелепо.
Она, кивнула краснея.
Скинув на землю рюкзак, кузнец с опаской шагнул вперед, обнял ее торс и положил голову на грудь. Уна так же осторожно прижала его к себе. Было отчетливо слышно, как ее сердце отбивает дробь. Арон тихо вдохнул. На какую-то секунду уже ее запах показался ему родным и таким знакомым. Было так странно. Необычно и немного волнительно. Особенно когда ее крылья сомкнулись вокруг него. Казалось, прошло несколько минут. Арон попытался отстраниться, но Уна только сжала его сильнее.
– Пора в путь, – напомнил он.
– Еще пару мгновений.… – взмолилась она. – В тебе чувствуется его тепло. Позволь погреться еще немного.
Уна нехотя развела крылья и выпустила его из своих крепких объятий. По ее красивому волевому лицу скатилась одинокая слеза. Но сколько же в ней было боли!
– Такое странное чувство… – поделилась она. – Я словно схожу с ума. Все в тумане…
– Да, – согласился Арон. – Я чувствую то же самое.
– Я провожу тебя?
– Не стоит. Увидимся, как придет срок. Пригляди за Сольвейг, если не трудно.
– Пригляжу, как и раньше. Теперь она дорога мне вдвойне.
Арон коротко кивнул в ответ, подхватил рюкзак и спустился медленно вниз. Мысли его прояснились, обстоятельства встали на свои места. Уна ответила на все его вопросы, кроме одного. Арон гадал, сможет ли он когда-нибудь назвать ее матерью.
Глава 24. Смерть как начало.
Расставание было скорым. Застоявшийся конь выщипал всю траву вокруг себя, и уже заждался седока. Стоило кузнецу пристегнуть поклажу и сесть верхом, как он рванул вперед. Отъехав недалеко, Арон обернулся, чтобы махнуть рукой. Крылатая дева помахала в ответ и легко взмыла ввысь. Покружив над головой, она выбрала курс и направилась к белым горам. Проводив ее взглядом, Арон продолжил свой путь.
– Надень шлем, – прозвучало в голове.
– Шлем, так шлем… – он послушно нацепил его и застегнул ремешок.
– Ты не проверил ее. Почему? – поинтересовался Эсхил.
– Знаешь… не все хочется знать наверняка. Иногда хочется просто поверить.
– Но ты отдал ей ключ. Зачем?
– Во-первых, ты сможешь его отследить…
– Верно. А во-вторых?
– А во-вторых… рано или поздно она случайно сломает амулет пополам. И судьба все расставит по местам. А пока мне приятно думать, что у меня есть мать.
– Что ж, в таком случае судьба уже настигла тебя.
– В каком смысле? – не понял Арон.
– Твоя биологическая мать сломала ключ пополам в двадцать три часа сорок семь минут. Пока ты спал. Выражаясь ее языком, в тебе действительно течет ее кровь. Ты удовлетворен, Арон?
– Сложно сказать… – голос Арона дрогнул. – Но, если честно, на сердце как-то легче стало. Спасибо что сказал.
– Мой долг держать тебя в курсе всего - напомнил Эсхил.
– Готовь свой медицинский модуль. Пора узнать, что творится с моим телом.
– Он готов, Арон. Держи курс на западную гряду. Я подготовил проход. Как только ты пройдешь, я его завалю.
К концу дня кузнец без происшествий добрался до западной гряды. Карта в его шлеме, проецируемая прямо в глаз, привела точно к проходу меж скальных выступов. Узкий темный проем высотой чуть выше лошадиной холки уводил далеко вглубь скалы. Четкая прямоугольная форма, и оплавленные края, говорили о его искусственном происхождении. Камень еще не успел окончательно остыть. Покинув седло, кузнец скинул поводья и шагнул внутрь. Успевший повидать на своем веку конь, склонив голову, двинулся за хозяином, который еще ни разу его не подводил. Об освещении Эсхил не позаботился. Но этого и не требовалось. Картинка со шлема четко отрисовывала очертания и скудный рельеф на пути. Ощущение было необычным, потому как изображение в одном глазу накладывалось на кромешную тьму в другом. Но ориентироваться это позволяло. Возможно, имея привычку, это даже станет удобным.