Хаук, тихонько приоткрыв дверь, протиснулся в соседние покои и присел рядом с Уной. Они молчаливо обменялись взглядами. Старец тоже устал, но на душе его все еще было тревожно. Он чувствовал, что его место здесь. Кроме того, не хотелось оставлять женщину одну наедине с этими болванчиками, как он прозвал их про себя. Но солдаты рассредоточились по просторным покоям и как будто растворились в тишине. Только один из них невозмутимо торчал у изголовья постели.
– Я рад, что ты вновь обрела сына, – тихонько признался он.
– И я, кажется рада. Но все так перемешалось…. Смотри, у него уже борода седая. А я помню младенца.
– Ничего. Дай себе время. Поспи немного, а я побуду с тобой.
Уна устало улыбнулась в ответ.
– Спасибо тебе мудрый Хаук. Я лишь сомкну глаза ненадолго….
На следующие сутки во всем дворце воцарилась тишина. Только тихий звон стекла, и шепот служанок изредка нарушал ее. Да негромкие переговоры трех лекарей в коридоре. Когда Арон проснулся, первое что его удивило, это солнечный свет, заливавший собой белоснежные покои, в которых он находился. Рядом никого не было. Только солдат Эсхила, у изголовья не сводил с него стеклянных глаз. Он лежал в том виде, в котором его перетащили. Расстегнутый комбинезон, спутанные белые волосы. Привкус крови во рту, плюс ко всему. Тем не менее, он чувствовал себя отдохнувшим. Но… тело болело. Наверное он никогда к этому не привыкнет.
Рядом, на покрывале лежала заботливо приготовленная одежда и полотенца, пахнущие чистотой. А еще, какими-то травами.
– Сейчас утро или вечер? – спросил он зевая.
– Утро. Ближе к полудню, – отозвался солдат.
– Все в порядке?
– Да, ничего нового. На удивление спокойно. Сейчас мы осматриваем город с королем. Здесь удивительно красиво.
– Ты решил пообщаться? – улыбнулся Арон.
– Обычно у меня не бывает такой возможности. – Арон снова услышал голос в своей голове – Жаль, что я раньше не делал этого. Чувствую себя живым. Король крайне любознателен. Задает много вопросов.
– А как иначе. Так и должно быть.
– А еще я общался с детьми. Их тут крайне мало, но наш транспорт вызывает живой интерес у жителей. Это… крайне занятно, Арон. Можно мне и впредь общаться с другими людьми? Когда я закончу изучать город.
– Если тебе это интересно, я не возражаю. Только не надо рассказывать им все.
– Конечно. Я выдаю строго дозированную информацию. Хотя, искусство общения не такая простая наука.
– Это точно, – вздохнул Арон.
– Кстати о детях… – Эсхил сделал длинную паузу.
– А что дети? – Арон не понял, к чему тот клонит.
– Буквально через несколько недель, по моим сведениям, возникнет две дилеммы: нужно будет что-то решать с деревней, жители которой, с твоей легкой руки переселились в горы. И, еще как-то объяснять это своей женщине.
– Что объяснять? – не понял он.
– Не знаю как ты к этому отнесешься… но женщины, которых ты оплодотворил скоро обзаведутся потомством.
– Все? – с надеждой спросил кузнец.
– Все, Арон. Удивительно, но тут ты справился на все 100%.
– Черт! – Арона словно пронзило копьем осознание того, что может случиться. Женщины, которые устроили ему ритуал плодородия, вскоре начнут, так сказать, плодородить. Причем в прямом смысле. От слова «плод» и «родить». И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что дети родятся мертвыми. Вернее, так они подумают. Начнут их оплакивать, в землю закапывать. Или сжигать, чего доброго! Кто знает, чего ожидать от дикого племени… чудить начнут. Кроме того, это может растянуться, ведь не родят же все женщины одновременно.
– Конечно, мы можем оставить все как есть, ведь ты не просил их проделывать с тобой это? С точки зрения морали, ты ни в чем не виноват. – уточнил Эсхил.
– Знаешь ли, я тут подумал…. В нашем с тобой положении, есть риск, скатиться вообще в отрицание какой бы то ни било морали.
– Так и есть, – подтвердил Эсхил – Я подчиняюсь лишь твоим приказам. Морально-этическая оценка мне не нужна.
– На это и намекаю. Я, кажется, просил тебя приглядеть за ними?
– Так и есть.
– Скажи, как они перезимовали?
– Сносно. В основном питались вяленым мясом волков. Жили охотой. Кроме того, с водопадом в озеро часто падает рыба. Есть больные, но живы все.
– А Кили, с ней что? – встревожился Арон.