Оправдываться перед Олегом за свой неожиданный отъезд не пришлось: кажется, он вообще не умел сердиться на Соню. Еще и всячески подбадривал ее, обещая жаркую новую встречу. Соня заставляла себя улыбаться и подначивать Олега репликами о том, что его клиенты явно подкупили ее матушку, чтобы получить своего ведущего в безраздельное пользование, но в аэропорту сбросила маску.
– Не хочу прощаться! – обвинительно проговорила она, вцепившись в рубашку Олега. Они успели завезти Тафгая его хозяину и выкроили пару часов для «секса на дорожку», но сейчас всего было мало. И Соня слишком остро это чувствовала. – Это так сложно – все время с тобой прощаться! – определила она главное свое несчастье. – Мне кажется, мы только и делаем что прощаемся!
– Зато потом снова встречаемся, – напомнил ей Олег и в незнамо который раз крепко поцеловал. – И я не забуду, что теперь моя очередь удивлять.
– Как это твоя? Ты и так постоянно устраиваешь мне сюрпризы, не считаясь ни с какой очередью! – немедля возмутилась Соня и тут поняла по его довольному лицу, что попалась на уловку. Олег хотел избавить ее от грусти – и она не могла ему сопротивляться.
Сказать ему о своих подозрениях в отношении материнского вероломства Соня не собралась: не хотела расстраивать и отбивать эту убежденность в их скором новом свидании. За три часа в самолете она перебрала не один десяток вариантов причин для столь срочного приказа возвращаться: от Риткиных капризов до неизлечимой отцовской болезни и пожаре в его мастерской – но мать умудрилась переплюнуть все ее фантазии.
– Три дня на сборы! – заявила она, едва Соня переступила порог дома. – Самолет в понедельник утром. Мы переезжаем в Женеву.
– В Швейцарию?!
Соня перевела неверящий взгляд с матери на замершую в дверях гостиной Ритку, потом обратно, не веря собственным ушам и не желая убеждаться в том, что не спит. Они что, свихнулись? Или это какая-то игра, чтобы отомстить ей за недавний бунт? Господи, пусть это будет просто игра! Пусть мать совсем выжила из ума и решила вот так проверить старшую дочь на вшивость! Соня не хотела верить тому, что она не лжет.
Что делать с такой правдой, она не знала.
– Разумеется, в Швейцарию, – раздраженно подтвердила мать, явно недовольная тем, что предстоит объясняться с Соней. Но объясняться ей придется, хочет она того или нет! Тем более в отсутствие отца. – Какую еще страну мог выбрать Аркадий, чтобы явить миру свой гений? Вчера он подписал договор о покупке мануфактуры для производства своих часов и поставке их на европейский рынок. Я уже подобрала нам квартиру и забронировала ее до конца года. Тебе остается только определиться с учебным заведением, в которое ты хочешь перевестись: надеюсь, с этим ты справишься? Аркадий обещал оплатить.
Соня слушала, до боли сжимая кулаки. Конечно, они все решили за нее. Более того, тайком от нее, ни намеком, ни словом не обмолвившись о своем замысле уехать в другую страну и поставив ее перед фактом. Как будто у Сони не могло быть своего мнения по этому поводу.
А оно было!
– А если я не хочу переводиться? – вызывающе спросила она. Мать передернула плечами, но даже не подумала отвлечься от упаковки своей обуви. Обувь она обожала, и на подобное занятие ей мог потребоваться целый день. Мысли о том, что Соня может быть не в восторге от столь потрясающей новости, она, очевидно, не допускала.
– Тогда можешь продолжать сидеть у нас на шее – тебе не привыкать, – равнодушно сообщила мать и взяла новую пару туфель. – Если Аркадий согласен терпеть твое своеволие, я не стану его изводить. И тебе не советую.
Соня глубоко и очень медленно вздохнула. Ритка почему-то вцепилась пальцами в дверную ручку. Соня с трудом расцепила свои.
– Полагаю, во всем этом дурдоме для всех будет лучше, если я вернусь к бабушке? – с зеркальным отражением материнского спокойствия проконстатировала она. – И не буду отравлять своим присутствием идеальную жизнь идеальной семьи?
А вот теперь мать наконец оторвалась от своих туфель. Взглянула на Соню, однако следом только поморщилась.