Бабушку изводила все восемнадцать с лишним их общих лет, а потом и вовсе сбежала, как будто от самого главного своего врага. А вдруг разбила тогда ее сердце так, что уже не склеить? Бабушка-то как раз искренне ее любила и не ждала предательства, оставившего ее в абсолютном одиночестве. Как она прожила целый год вдали от родных, никто из этих родных не сподобился и поинтересоваться. Но если от сына и его жены бабушка явно не ждала особого внимания, то получить его от внучки имела полное право. Но Соня надела привычную маску независимости и сделала вид, что ей не хватает на бабушку времени. Конечно, у нее же учеба, первый курс, самый сложный. Плюс новый город, новые знакомства – где тут выкроить пять минут на разговор с человеком, отдавшим Соне почти двадцать лет жизни? Зато чуть что – сразу бежала к бабушке, не думая о ее возможных обидах и лелея только обиды собственные. И тут мать оказалась права. И – у Сони похолодело на сердце – неужели она действительно настолько измучила бабушку, что та с удовольствием отдохнула бы от нее? И вовсе не желает снова видеть самовлюбленную внучку своей гостьей?
Впрочем, если быть откровенной, вовсе не с бабушкой Соня мечтала провести ближайшие годы. И не о ней в первую очередь думала, когда восставала против отъезда в Женеву. Олег – вот с кем она не могла расстаться даже ради изумительной красоты Швейцарии и тех перспектив, что пророчила ей мать. Потому что никакие красоты и никакие перспективы не могли заменить ей его тепла – слишком сладкого, слишком живительного, слишком нужного, чтобы отказаться от него. Особенно теперь, когда у них с Олегом все стало так замечательно складываться, когда они начали понимать друг друга, когда они научились доверять и открываться друг другу. Когда оказалось, что у них так много общего – и еще больше неизведанного, что надо было обязательно разузнать, и исключительно вместе. Нет, Соня никак не могла остаться сейчас без Олега. И она пойдет против любых обстоятельств и любых материнских высеров, чтобы отстоять свое право на счастье. А с Олегом Соня была счастлива. И не хотела искать другое счастье на стороне.
Дверь позади нее распахнулась, едва не ударив по спине. Соня отшатнулась и с раздражением увидела на пороге младшую сестру. Ну да, только ее сейчас и не хватало!
Впрочем, Соня была готова к бою.
– Рассказывай! – неожиданно заявила Ритка и, захлопнув за собой дверь, привалилась к той спиной. Соня удивленно подняла брови, всем своим видом демонстрируя презрение.
– Что тебе рассказать, ангел мой? – издевательски поинтересовалась она. Однако Ритку это не смутило.
– Про Олега своего рассказывай – из-за него же от Швейцарии отказываешься? – еще больше изумила сестра – и даже не столько собственной проницательностью, сколько слишком явным одобрением в голосе. – А я уж придумаю, как задобрить маму, чтобы она тебе кислород не перекрыла.
– Пусть подавится своим кислородом! – не удержала злости Соня и демонстративно начала разбирать сумку. Никуда она отсюда не поедет! Во всяком случае, не в сторону запада! – Мне, слава богу, не двенадцать, чтобы ее милостей ждать! Всегда делала то, что хочу, – поздно меняться! И тебе, кстати, советую хоть иногда следовать моему примеру! Глядишь, и получится из тебя что дельное!
Ритка вспыхнула и обожгла Соню взглядом. Однако следом вдруг начала кусать губу, и Соня, заметив это, нахмурилась. Чего она на сестру-то ополчилась? Та сегодня ничего плохого ей не сделала. Почему-то казалось, что и не собиралась.
Пришла же зачем-то, да еще и об Олеге заговорила. Что она знала? И что могла понимать?
– Чего ты? – вырвалось у Сони нежданно ласковое. Ритка прошла к окну и, подпрыгнув, уселась на подоконник.
– Ты меня ненавидишь? – резко и категорично спросила она. Соня хмыкнула: чудные родители и такая же чудная сестрица. Хорошо, что только сейчас до этого вопроса дозрела, а не полгода назад. Тогда бы Соня все свои обиды и горести на нее выплеснула. А нынче была рада, что может не кривить душой.
– Отненавидела уже, – пожала плечами она и достала из сумки так нравившееся Олегу красное платье. В этот раз оно не пригодилось. Впрочем, горевать об этом точно не стоило. Ночь в палатке – м-м-м… – Долго думала, что ты у меня родительскую любовь украла, – продолжила откровенничать Соня, заметив, что Ритка по-прежнему испытующе смотрит на нее, и как будто забыв, что разговаривает с подростком, а не взрослым человеком. – А потом поняла, что невозможно украсть то, чего нет. Ну вот так сложилось, что меня любят другие люди, а не родители. И ты тут совершенно ни при чем.