– Оставшуюся на абонементе сумму возьми себе в качестве чаевых, – заявила она и нырнула-таки в переход метро. Лучше немного покататься, чем прямо сейчас оказаться в безлюдном дворе наедине с этим придурком. Соня однажды уже проявила необоснованную храбрость. Чем это закончилось, вспоминать до сих пор было муторно.
Внутри привычно подхватил человеческий поток и потянул в сторону перронов, и Соня поддалась ему, против обыкновения не чувствуя раздражения оттого, что кто-то касался ее плечом или задевал сумкой в желании поскорее проскочить вперед. Словно вехоткой проходились по испачканному телу, стирая оставленную Артуром грязь. Вот ведь дурость: Соня и не думала, что этот его ультиматум останется в душе смачным плевком. А ведь таким милым и внимательным парнем казался. Но выяснилось, что Соня просто плохо разбирается в людях. И пожалуй, сегодняшнее откровение было куда менее болезненным, чем предыдущее, ошеломившее в разговоре с Катюхой.
– Что сказал Олег? – не поверила она собственным ушам, когда Сорокина, в очередной раз слагая оды своему гусару, мимоходом сообщила, что именно бывший возлюбленный открыл ей глаза на отцовский ультиматум и потребовал извиниться перед Давыдовым.
Катюха виновато вздохнула, потом повторила и неожиданно рассмеялась.
– Слушай, Сонь, ну с Олегом вообще все забавно получилось, – сообщила она. – Он, оказывается, с самого начала нас раскусил и решил подыграть. А я, как дура…
Продолжение Соня пропустила, потому что в груди неожиданно сдавило, а потом стало чисто и светло из-за того, что Олег оказался хорошим человеком, который не только не собирался укладывать глупую наивную девчонку в постель ради ящика пива, но и позаботился о мнимом сопернике, несомненно доставившем ему немало неприятностей. И пусть это совсем ничего не меняло для Сони, оставившей Олега в прошлом, все же ей было до смешного приятно узнать этого парня с другой стороны. С той, которой она у него не предполагала.
А еще на психолога училась, ага! Какой из тебя психолог, Бессонова, когда ты ни в себе, ни в других разобраться не можешь? Судишь по книжкам, по фильмам, а люди-то все разные. Нельзя их под одну гребенку. Надо каждого изучать, к каждому индивидуальный подход подбирать. Тогда, может, и неприятных сюрпризов в жизни меньше будет, и чересчур болезненных потерь.
От последних избавиться хотелось особенно остро.
В вагоне Соня сумела притулиться в самом углу и заставила себя хотя бы на время забыть и об Артуре, и об Олеге. Что, на самом деле, значили они оба, если завтра она сможет увидеться с по-настоящему близкими людьми? Завтра у тети юбилей, и сразу после уроков Соня отправится в аэропорт, чтобы еще через несколько часов увидеть бабушку, согреться в ее теплых объятиях, растаять под ее заботливым и всегда немного взволнованным взглядом, выложить все-все свои неприятности и получить – нет, не совет, а поддержку – такую нужную и такую важную, какой у нее не было с самого переезда в Питер. Соня не сумела заставить себя отправиться к бабушке на каникулах: слишком стыдно тогда было и перед ней, и перед собой. Ведь был у нее выбор: не уезжать с родителями в Петербург, а остаться с бабушкой, – почему же она предпочла первое? Ах да, бабушка чересчур сильно ограничивала ее свободу. Боялась за не своего ребенка и перестраховывалась, запрещая внучке любые вольности. А Соня бунтовала, не в силах оценить этой заботы, пока не довела дело до беды. Потом немного присмирела, но перед отъездом они опять разругались, не желая понимать друг друга, и Соня отказалась мириться, хоть бабушка и приходила к двери ее комнаты, и благословляла строптивую внучку, и даже засунула ей в сумку глупую вязаную игрушку – бабушка вязала просто потрясающие игрушки, забавные и трогательные, по которым Соня в полупустой петербургской спальне отчаянно скучала. Сейчас тот самый подаренный ангел прятался в Сонином рюкзачке и завтра обязательно отправится с ней домой.
Родители, конечно, не поедут, но Соню это только радовало: не надо будет делить бабушку с другими людьми, выкраивая у слишком коротких суток мгновения уединения. И Соня попросит за все прощения, а бабушка скажет, что ничего не помнит и что любимой внучке в таком возрасте надо больше думать о мальчиках, а не о старой перечнице вроде нее, но они обе будут знать, что ни один мальчик не вытеснит из Сониного сердца самого родного человека. И быть может, быть может, Соня даже расскажет ей об Олеге, и бабушка даст ей дельный совет – она всегда давала исключительно дельные советы, которые Соня предпочитала пропускать мимо ушей. Но теперь все изменится. Обязательно изменится. И осталось-то всего двадцать часов до встречи.