Звонок в дверь оборвал крамольные мысли, и Соня оторвала от подушки тяжелую больную голову, чтобы посмотреть расплывающимся взглядом в сторону коридора. Кого там нелегкая принесла? Вряд ли матушка прониклась родительскими чувствами и решила вернуться за своим чадом. На батюшку тоже никакой надежды: у него сейчас круглосуточные дела и о Соне он вспомнит в лучшем случае в сентябре. Соседи? Соль попросить? Так это у бабушки в хрущевке практиковали, тут контингент другой, за солью не ходят, а покупают ее розовой или бамбуковой в специализированных магазинах по стоимости примерно в половину Олеговой машины. Больше идей у Сони не было, поэтому она просто снова заползла под одеяло, а потом, при следующем звонке, и вовсе укрылась с головой. Если бы лицо сейчас не было таким зареванным, она бы вышла и устроила этим придуркам такой разгон, что они бегом бы бежали вниз по ступеням, перепрыгивая через одну и не оглядываясь, чтобы Соня не нагнала. Сейчас на наезд не было ни сил, ни желания. Черт с ними: побалуются и все равно свалят. А нет – так Соня консьержке позвонит и с ней разругается за то, что пускает в подъезд всякую гопоту. Может, уже и стоит это сделать?
Раздавшаяся из-под подушки мелодия заставила отложить эти намерения, а появившаяся на экране фотография улыбающегося Олега – вытереть лицо и глубоко вдохнуть, чтобы скрыть от него слезы. Она обещала поболтать, когда он устроится в отеле: хоть это-то обещание Соня должна была сдержать.
– Привет!.. – старательно весело начала она, но Олег неожиданно не стал ее слушать.
– Открой дверь, Сонь, – то ли сурово, то ли устало приказал он. – Если не хочешь, чтобы я пошел вторым – сложным – путем и не проник в твою келью через балкон.
Соня даже выдохнуть забыла.
– Олег! – только и вырвалось ошеломленно у нее, и он усмехнулся в трубку.
– Открывай, бессовестная девчонка! – уже куда веселее произнес он. – У меня торт и цветы, я буду тебя лечить.
Конечно, она должна была ему отказать: она ведь знала, чем может закончиться ее нынешняя слабость. Но после того, как Олег каким-то немыслимым образом раздобыл ее адрес и как она почти поверила, что совсем никому не нужна, отказаться от его заботы было выше Сониных сил. Она добрела, хлюпая носом, до двери и повернула защелку.
И в следующую секунду уже грелась в Олеговых объятиях, крепко прижатая к его груди и абсолютно счастливая его упрямством.
– Дурочка, – только и прошептал растроганно он, когда ее руки так судорожно вцепились в его ветровку, что все сомнения в целесообразности его сегодняшней настойчивости канули в Лету. Конечно, он был ей нужен, даже если она не могла признать этого вслух. Соне вообще всегда трудно давались слова, открывавшие ее истинные чувства, но Олега не тяготила необходимость догадываться. В этом была вся Соня. И именно такой он ее и любил.
– Как ты меня нашел? – с абсолютной глупостью спросила она и в ответ услышала еще большую банальность:
– Как бы я тебя не нашел? – но не возмутилась и не потребовала настоящего объяснения. Только прижалась еще крепче, чувствуя, как быстро бьется его сердце, и понимая, что все ее страхи позади. Олег пришел. И какая разница, каким образом у него оказался ее адрес, единственное, что имело значение, – это его тепло и его забота. Соня влюбилась в невозможного парня. И она ни за что с ним не расстанется!
Олег с трудом пристроил на какой-то пуф торт и букет, а потом подхватил Соню на руки и понес, покорную и безмолвную, в спальню. Сам не понял, почему из пяти дверей в прихожей выбрал именно эту, но угадал, увидев за ней разобранную постель, скомканную подушку и игрушечную черную кошку у изголовья – явно вторую Сонину ипостась. Сонечка тоже то царапалась, то ластилась – и совершенно точно предпочитала гулять сама по себе.