Олег ее обожал.
Он уложил ее на кровать, но разогнуться Соня ему не дала, не разомкнув на его шее руки и заставив сесть рядом с собой. Лицо от его плеча она так и не отнимала, не давая его увидеть. Боялась напугать распухшим носом? Напрасные переживания.
– Подождешь немного? – улыбнулся Олег и погладил ее по растрепанным волосам. Горячие Сонины руки говорили о высокой температуре и о том, что ее пора лечить, но ему все же хотелось сначала немного Соню порадовать. – Руки помою и тортом тебя покормлю. А ты оценишь мой вкус: не терпится узнать, сумел ли угодить.
Она, однако, замотала головой и еще сильнее сжала руки. Ничего не понимая, Олег послушно обнял ее и мягко прижал к себе.
– Сонь?..
– Зачем ты пришел? – глухо и совершенно бесцветно пробормотала она. – Думаешь, должен защищать меня и заботиться, раз уж назвал своей девушкой? Только я не стою твоих жертв, Олег. Я плохой человек и должна была сразу тебе в этом признаться, раз уж у нас все так закрутилось…
– Так! – жестко прервал он ее и даже чуть тряхнул за плечи, приводя в себя. – Где у тебя градусник? Живо мерить температуру, а я пока аптечку твою проверю. Есть у тебя дома, надеюсь, лекарства?
Но вместо ответа она лишь наконец разомкнула руки и откинулась на подушку, повернувшись к Олегу спиной и подтянув колени к груди. В этой ее позе было столько необъяснимой боли, что он даже растерялся. Обошел кровать, присел на корточки, погладил Соню по щеке, а она вдруг снова вцепилась в его руку и глубоко, надрывно вздохнула, и он, кажется, понял ее.
– Рассказывай. Только не надейся таким образом от меня избавиться. Если начнешь сочинять, я сразу это пойму.
Зря он рассчитывал, что Соня в ответ на это возмутится, сверкнет глазами, выдаст ему пару ласковых – и станет хоть немного похожа на саму себя. Она только зажмурилась и еще раз вздохнула.
– Я никому еще об этом не говорила, – так покаянно начала она, что у Олега от жалости сдавило горло. Он чувствовал Соню куда лучше, чем она думала, и совершенно точно знал, что в ней нет ни капли той дряни, в которой она пыталась себя обвинить. Пылкая, живая, дерзкая, очень искренняя девчонка, которая любит собак и не верит, что ей можно восхищаться. И Олег никому больше не позволит ее обижать. – Только тетя знает, но и то потому, что она же меня из этой грязи и вытаскивала, – продолжала между тем Соня, а Олег поднял вторую руку и снова погладил ее по волосам. Он не боялся ее истории. Но очень не хотел, чтобы она сама себя мучила. – Это в десятом классе было. Родители с Риткой опять в отпуск без меня укатили, а я решила отомстить. У меня парень тогда был – совершеннолетний уже, байкер, и ему очень нравился папин мотоцикл. Папа не так чтобы большой поклонник мотоспорта, ему этот байк как премию когда-то вручили, и он его своим талисманом считал. Ну я и… гараж открыла и ключи Владу отдала. Накатались мы с ним, конечно, только уже на следующий день пропажа обнаружилась: двери-то в гараже мы не заперли. Управляющая заявление написала, и Влада быстро взяли. Он сказал, что это я ему байк дала, а я… – тут она сглотнула и уткнулась лбом в простыню. Олег почему-то знал продолжение, но все же не стал прерывать Сонину исповедь. – Я испугалась: не столько тюрьмы, сколько того, что папа, если узнает, меня возненавидит, – и заявила, что Влад все врет и что я вообще в первый раз в жизни его вижу. Влада в изоляторе оставили, а мне поверили, и я… Я успокоилась и даже не подумала о том, чтобы как-то ему помочь. Меня друзья его потом вычислили, сказали, что если я Влада не отмажу, они из моей кожи куртки себе сделают. Еще и с подружкой меня заловили – мы чудом спаслись. Ну, я тогда поняла, что они меня в покое не оставят, и решила… сбежать… Купила билет на поезд… и уже с вокзала отправила бабушке сообщение, чтобы попрощаться. Только это сообщение тетя прочитала и уже на следующей станции сняла меня с поезда и пообещала, что со всем разберется. Как она выяснила, что я натворила, и как сумела разрулить всю эту ситуацию, до сих пор не знаю. Но Влада отпустили и всю историю замяли. И ни папе, ни бабушке она ничего не сказала. А я…
– А ты мучаешься с тех пор угрызениями совести и считаешь себя пропащим человеком, да, Сонь? – Олег покачал головой и прижался теперь к ее волосам губами. Она порывисто вздохнула и следом всхлипнула.
– Скажешь, не так? Или станешь убеждать меня, что тебе и это во мне нравится? Подлость и трусость, да, Олег?
Вот же глупенькая!