Олегу рассказала из самых добрых побуждений: чтобы он не жертвовал собой из-за человека, который того не заслуживает; может, потому и дождалась такого желанного облегчения? Отпустила себя, позволила разъедавшей душу вине излиться наружу – и словно очистилась. Вдвоем бояться совсем не страшно, а можно не бояться вовсе, потому что Олег, принесший на родительском столике торт с чаем и одну розу в стакане, поглядывал сейчас на Соню с лукавой испытующей улыбкой и словно бы чего-то ждал. Но уже точно не подвоха.
И кажется, в его планах по-прежнему не значилось отречение от нее.
– Как ты все-таки узнал мой адрес? – почему-то немного смущаясь и не зная, с чего начать разговор, спросила Соня. Олег усмехнулся и отправил в рот кусочек белого воздушного торта. Соне ничего так не хотелось, как прижаться сейчас же губами к его губам, слизнуть сливочную сладость, ощутить мягкость его губ – а потом их настойчивость, их жар, их желание… Но это будет слишком дурной услугой Олегу, и так рискующему собственным здоровьем. У него же все ближайшие дни наверняка под мероприятия расписаны, как он станет вести их, если заболеет? Ох!
– Лилия Андреевна дала: ее оказалось уломать куда проще, чем тебя, непреклонная девчонка, – наконец признался он, и Соня вытаращилась на него, поражаясь его изобретательности и бесстрашию. Наверняка он и через балкон бы нашел способ к ней проникнуть, если бы она продолжила гнуть свою линию. И чем она только заслужила такого парня?
Но уж пожалеть о своем выборе Соня больше никогда ему не позволит.
– Была бы непреклонной – отправила бы тебя домой, как следовало, – поморщилась она, зная, что должна раскаиваться в собственной мягкотелости, но не в силах снова отказаться от его тепла. Господи, как же было хорошо просто оттого, что Олег сидел сейчас напротив нее, смотрел на нее своими необыкновенными зелеными глазами, ел этот потрясающе вкусный торт – и, кажется, был весьма доволен своей победой и своим выбором! Но Соня все же должна была ему объяснить: – Что мы будем делать, если завтра и ты свалишься с температурой? Это у меня каникулы, а у тебя работа и семья…
Олег неожиданно взял ее свободную руку и поднес к губам. У Сони затрепетало внутри.
– Не свалюсь, – пообещал он и снова поцеловал ее пальцы – один за другим, словно это она за ним ухаживала, а он был ей за это благодарен. – Я не болею, Сонь. Не имею такой дурной привычки.
Она хлопнула глазами, не уверенная, что подобному заявлению стоит верить.
– Как тебе это удается? – чуть ехидно поинтересовалась она, и Олег улыбнулся.
– В детстве этого веселья хватило. А сейчас есть дела поинтереснее.
Соня смотрела на него не отрываясь. Наверное, даже говори он откровеннейшие глупости, она бы вот так же смотрела на него во все глаза. Она ужасно, кошмарно по нему соскучилась, а после – и вовсе едва не распрощалась. И теперь, наверное, впервые в жизни не знала, что говорить. Мысли растекались, превращаясь в молочную реку с кисельными берегами, и совсем не хотелось собирать их обратно и начинать дерзить и остроумничать.
– Расскажи что-нибудь, – неожиданно даже для самой себя попросила Соня. – Про себя. Мне очень хочется… послушать еще истории…
Олег снова тепло улыбнулся, потом огляделся по сторонам.
– Расскажу, Сонь, но за это ты измеришь температуру, – категорично заявил он. – И пообещаешь меня слушаться, хотя бы пока не поправишься. Потом я дам тебе возможность отыграться за мои диктаторские замашки. Сейчас я больше всего хочу поставить тебя на ноги.
Она чуть удивленно кивнула: уж на диктатора Олег совсем не был похож. Впрочем, она вовсе не против, чтобы он иногда командовал. В этом глупо чувствовалась забота и как будто совершенно не совместимая с властностью нежность. Но Олег умел быть нежным даже в самых невероятных ситуациях. И Соня в эту нежность без памяти влюбилась.