– Я знаю, что у меня уникальный парень, который даже меня способен убедить в том, что я изумительная, – пробормотала она, и Олег выудил ее у себя из-под мышки. Нашел взглядом темные, все еще потерянные глаза. Покачал головой и с нежностью поцеловал Соню в лоб.
– В таком случае предлагаю отметить наше единомыслие праздничным ужином, – заявил он и зажег экран планшета. – Давай, Сонь, бахнем что-нибудь сумасбродное, что никогда еще не пробовали. Уверен, от пары жареных кузнечиков у тебя мигом поднимется настроение.
– Фу, какая мерзость! – возмутилась она и рожицу скривила такую, что Олег с трудом удержался от острейшего желания ее поцеловать. Ладно, раз уж Соня так боится его заразить, потерпит. Потом оторвется. – Лучше просто шаверму закажем – хочешь? Я уже знаю, где в Питере самая вкусная шаверма.
– Распоряжайся, – усмехнулся Олег и, не удержавшись, прижался губами к ее виску. Уловил такой знакомый будоражащий аромат. Вдохнул глубоко, чувствуя, как пустеет в голове. – Сонька…
Она взяла его руку и приникла к ладони щекой. Наверное, и говорить в такой момент было не о чем, но Соня не сумела справиться с накатившими чувствами.
– Как хорошо, что ты есть… – прошептала она и уткнулась лицом ему в грудь…
34
Соня проснулась первой и – наконец-то! – ощущая себя совершенно здоровой. Нос свободно дышал, в горле не першило, про температуру она забыла еще два дня назад, и настроение с утра было таким же солнечным, как небо в окне ее спальни.
Их с Олегом спальни.
Он не отходил от Сони с самого своего фееричного появления в ее квартире, и она могла с уверенностью сказать, что именно его стараниями она и сумела поправиться так быстро. Пусть даже Олег будет отнекиваться, утверждая, что ничего особенного не делал, Соня знала лучше. Ей было ради кого и чего поскорее выздороветь, и, как бы ни хотелось подольше понежиться в совершенно восхитительной Олеговой заботе, Соня слишком соскучилась по его страсти и его близости, чтобы заставлять их обоих ждать хоть одну лишнюю минуту.
Хотя нет, минуту, пожалуй, она могла себе позволить.
Она осторожно, чтобы не разбудить Олега, приподнялась на локте и вгляделась в совсем уже родные черты. Олег спал, закинув руку за голову, абсолютно расслабленный и довольный, а у Сони защемило в груди сильнейшей нежностью. Казалось, она могла смотреть на него не отрываясь все эти без малого трое суток, потому что не было на свете ничего важнее того, что она его видела и что он рядом с ней. Надо же было так влюбиться в парня, с которым ее изначально ничего не могло связывать. И вот – вопреки всему – связало. И Соня будет бороться за свою любовь. Пусть хоть со всем миром.
На Олеге была тонкая серая футболка – глупое Сонино условие, чтобы пустить его в свою постель. Спать в гостиной после Сониного спектакля он категорически отказался, а Соня не могла ручаться за собственную выдержку, если бы Олег оказался рядом с ней обнаженным. Никакая болезнь и никакой стыд не уменьшили ее желание и ее нужду в нем. Три ночи – рядом с ним и в то же время так далеко, поставив самой себе этот ужасный запрет, – как только у Олега хватило сил его соблюдать? Уж как он ее хотел, Соне не надо было объяснять. Каждый вечер, засыпая в его объятиях, она чувствовала собственными бедрами его желание и ощущала, как сама начинает гореть, но уже вовсе не простудной температурой. Каждое утро, просыпаясь, она заглядывала в потемневшие зеленые глаза, зная, о чем Олег сейчас думает, и ловя себя на точно таких же мыслях. Каждый день, каждый час так или иначе они оказывались чересчур близко друг к другу, срывая дыхание и касаясь один другого слишком многозначительно и слишком желанно. Соня и сейчас не могла без трепета вспоминать его обжигающие ладони на собственных руках, поднявшиеся к плечам под таким понятным взглядом, что пробрало до самых кончиков пальцев.
– Сонь, давай уже, выздоравливай, – перехваченным голосом шепнул ей на ухо Олег, и Соня едва не отказалась от собственных принципов в жажде немедля присвоить этого парня себе. Чтобы он даже мысли не допускал, что с кем-то ему будет лучше, чем с ней. Не будет! Да, она сумасбродная, непредсказуемая, резкая, жестокая и, как ни странно, порой ранимая и совершенно беззащитная, но никто никогда не будет любить Олега так, как полюбила Соня, – когда даже переезд в Швейцарию казался лишь помехой для их счастья. И не страшно пойти против родителей, против воспитавшей бабушки, против всех обстоятельств, сулящих разлуку, – лишь бы не разлучаться. И уже думаны-передуманы все возможности остаться вместе, и нужно только понять, как относится к ним Олег.