А ведь знакомы-то всего три месяца.
Сумасшествие!
Но Соня всегда была сумасшедшей.
Чем они занимались все эти дни? Смотрели в обнимку фильмы – то романтические комедии, то старые боевики, к которым раньше Соня относилась весьма скептически. Гуляли в обнимку по ближайшему парку: Олег, едва у Сони спала температура, вытащил ее на улицу, и прикрывал собственным телом от любого дуновения ветра, и заставлял подставлять лицо изредка выглядывающему солнцу, и веселился, глядя на то, как она чихает – то ли из-за насморка, то ли из-за этого самого солнца, – называя настоящей кошкой. Пели в один микрофон караоке; вернее, пел Олег, запретив Соне напрягать больное горло, зато исключительно ее любимые песни, а она млела и не хотела выбираться из кольца его рук. Кто бы мог подумать, что можно так здорово проводить время, почти не отходя от дома?
А вчера им пришло в голову испечь на ужин лазанью. Самое забавное заключалось в том, что ни Соня, ни Олег ни разу толком не готовили что-либо сложнее яичницы, а потому сей процесс оказался для них обоих весьма непростым делом. С фаршем они кое-как справились, а вот этот злосчастный «бешамель» высосал из них все соки. Он никак не желал превращаться в густую массу без комочков, и Соня с завидным усердием мешала его чудом найденным на кухне венчиком, расцарапав дно ковша, в котором грела соус, и, пожалуй, протерла бы в посудине дыру, если бы Олег, вопреки строгому запрету в рецепте использовать для этого дела блендер, все же погрузил электромельницу в кремовую биомассу и довел ее до ума. Для этого, правда, ему пришлось вытолкать Соню за кухонную дверь, и Соня поклялась жестоко отомстить. И отомстила, сварив листы для лазаньи, потому что в ее голове никак не укладывалось, что их можно запекать сухими. Макароны бабушка варить научила, а изысков на ее кухне отродясь не водилось.
Разделять слипшиеся в кастрюле листы пришлось быстро и аккуратно – и опять Олегу, которому хватало терпения не только на подобное пыточное занятие, но и на виноватую Соню, ходившую вокруг него кругами и предлагавшую заказать уже эту чертову лазанью в какой-нибудь доставке еды, а лучше вообще проклясть ее и забыть о ее существовании. Олег молча усмехался, предпочитая не спорить, но и не отвечать, а потом вдруг сказал такое, от чего Соня сама замолкла и весь вечер повторяла в мыслях, пытаясь понять, имел ли он в виду именно то, что уловила она. Потому что Олег бахнул:
– Однажды кому-то из нас все равно придется научиться готовить, – и у Сони получилось, что он тоже рассчитывал на общее будущее. Но вот задать прямой вопрос она так и не сподобилась. Несмотря на свою обычную безбашенность.
Лазанья, кстати, несмотря на все неприятности, на вкус получилась вполне приличной, и Соня даже придумала шутку о том, что победивший ее в соревновании поваров Олег заслужил право дальнейшей оккупации кухни, но она так и не решилась вернуться к этому разговору. Просто от ответа Олега, как оказалось, зависело слишком много. А Соня была совершенно не готова к крушению последних надежд.
Впрочем, уж об этом она совсем не желала думать. Новый день наконец-то порадовал возможностью выполнить все данные Олегу обещания, и Соня больше не хотела откладывать в долгий ящик ни одно из них. Вдохнула поглубже, глядя на такое дорогое лицо, и одними губами прошептала:
– Я так тебя люблю!..
Олег словно бы улыбнулся во сне, и она, не удержавшись, нежно потерлась носом о его нос. И тут же приникла губами к его губам: ах, какое удовольствие, как она так долго держалась, отказывая себе в нем! Она хотела просыпаться так каждое утро – чтобы сразу нырнуть в горячие нетерпеливые поцелуи и затрепетать в крепких будоражащих объятиях.
Одна Олегова ладонь обхватила ее затылок, не давая отодвинуться даже на мгновение, а вторая бесстыже проникла под пижамную футболку, обжигая спину и распуская волну возбуждения по всему телу. Губы завладели Сониными губами, затягивая в такой долгий и глубокий поцелуй, что голова закружилась и дыхание стало предавать.