– Олег говорил, что вы уже вышли на пенсию, а какая пенсия в тридцать лет?
Соня немного привирала, но больше тридцати пяти она маме Олега ни за что бы не дала. Вот и пусть объясняет эту странность, раз уж ее сын не сподобился.
Полина Юрьевна тепло рассмеялась.
– Спасибо за комплимент, Сонечка, но мне уже сорок три, – сказала она. – Я служила в Музкомедии в танцевальной труппе, а там пенсия положена рано. Думала после деток танцам учить, но не сложилось вот, Ириша заболела, без меня никак не справится.
Соня кивнула, давая понять, что знает эту историю, однако вопрос все же задала:
– А есть надежда на выздоровление?
Полина Юрьевна глубоко вздохнула и ответила не сразу. Соня терпеливо ждала, стараясь не обращать внимания на изумительный запах отбивной прямо под носом. Она не ела с самого утра и теперь, кажется, готова была продать душу за то, чтобы немедля опустошить тарелку.
– Говорят, можно попытаться сделать операцию… – наконец повела плечами Полина Юрьевна, но особого оптимизма в ее интонации не слышалось. – Но не у нас, у нас такие не делают. Лишь поддерживающая терапия. Но те лекарства, что дают бесплатно, это только чтобы Ириша продолжала дышать. А чтобы добиться хоть какой-то положительной динамики, нужны таблетки совсем другой категории. Олег работает ради них на износ, но, если их не пить, Ириша совсем пропадет. Поэтому ты… не сердись, пожалуйста, что он не может тебе все свое время уделять. Он делает то, что считает важным.
Соня досадливо поморщилась. Какой бы эгоисткой она ни была, а уж предъявлять Олегу претензии за его ответственность точно не собиралась.
Тем более что ей он отдавал всего себя без остатка.
– Мне не на что жаловаться, – туманно ответила Соня и сжала под столом кулаки, против воли разнервничавшись. Снова безумно жалко стало мечты Олега, которые он спустил в сточную канаву из чувства долга. Интересно, понимали ли это его родные? – А где делают? – заставила она себя вернуться к важной тебе. – В Москве? Если так, то можно же договориться?
Лицо Полины Юрьевны неожиданно залило краской, и Соня осеклась, не понимая, чем та вызвана.
– Я… к сожалению, не умею договариваться, Сонечка, – смущенно призналась Полина Юрьевна. – Это Ириша у нас всегда пробивной была, а я за ней – как за стеной. То есть я спрашивала, конечно, про московские клиники, но когда мне стоимость операции озвучили, я сразу поняла, что об этом даже думать не стоит. И Олегу не говорила, чтобы он каких опрометчивых решений не принял. Ему еще жизнь жить, нечего в хомут впрягаться.
Очевидно, она имела в виду какой-то серьезный кредит, и Соня мысленно поблагодарила Полину Юрьевну за благоразумие. Она действительно любила сына и не считала, что разменять его жизнь на жизнь ее сестры – хорошая идея.
Сколько же, однако, интересно стоила эта операция? Судя по всему, Полина Юрьевна и не пыталась пробить эту информацию через интернет, удовлетворившись той цифрой, что ей озвучили в местной больнице. А ведь весьма вероятно, что в других местах ценник будет вполне подъемным.
По крайней мере, для дочери Аркадия Бессонова.
– Что же ты не кушаешь, Сонечка? – неожиданно заволновалась Полина Юрьевна и поднялась к закипевшему чайнику. – Это я расстроила тебя своими проблемами и аппетит отбила. Прости, больше не буду! Угощайся, пожалуйста, иначе Олег меня потом отругает, что я тебя голодной отпустила. Сам-то он когда еще вернется.
Соня сочла момент вполне удачным, чтобы взяться за нож с вилкой. Первое смятение немного улеглось, мама Олега как будто не имела к ней особых претензий, так что уважить ее гостеприимство было самым верным делом.
И самым, как оказалось, приятным.
– Это очень вкусно, Полина Юрьевна! – со всей искренностью сообщила Соня, слупив, почти не отрываясь, всю отбивную и приправив ее картошкой. – Вы для Олега, наверное, готовили, рассчитывали, что он к вам заглянет? А я его сегодня задержала своим приездом…
Раскаяние прорвалось само. Неожиданно стало необходимо извиниться перед этой женщиной, которая сама слишком часто просила у Сони прощения – и совершенно без повода. Она, наверное, тоже не слишком часто видела Олега. А теперь и вовсе останется наедине со своей больной сестрой.
– Это хорошо, что ты приехала, Сонечка, – тепло улыбнулась в ответ Полина Юрьевна. – Я давно не слышала у Олега такого счастливого голоса, как сегодня, и мне, поверь, куда важнее его счастье, чем собственное удовлетворение. Да и твой визит скрасил мне эту маленькую неприятность. Я бесконечно рада, что тебе понравились отбивные. Олег тоже их очень любит.