Так что очень скоро с этой проблемой было покончено, а остальные словно бы растворились, не сумев устоять против их с Олегом объединения. И никакой быт не пугал и не раздражал, потому что был частью их с Олегом жизни и именно они создавали его таким, каким хотели видеть.
Да даже заниматься уборкой было весело! Соня, честно говоря, никогда ее не любила именно по той причине, что это было ее домашней обязанностью у бабушки, но у Олега все оказалось иначе. Соня категорично отняла у него пылесос и охотилась потом за Олегом, делая вид, что он мешает приводить ей квартиру в божеский вид, и все это продолжалось до тех пор, пока он не перекинул ее через плечо и не запихал в душ, чтобы «немного охладить ее горячую голову». Чем закончилось такое наказание для них обоих, не стоило и сомневаться.
А вот кухню, к Сониной досаде, пришлось отрядить Олегу: несмотря на мастер-класс от Полины Юрьевны, с приготовлением хоть сколько-нибудь сложных блюд у Сони был полный швах. Мясо сгорало, молоко убегало, овощи превращались в кашу, а выпечка – в сухари, поэтому во избежание лишних трат решено было пока доверить удовлетворение их желудков Олегу. Он не мудрствовал лукаво с изысками, но Соня, кладя очередной кусочек его угощения в рот, чувствовала, что он следовал совету своей матери и тепло думал о Соне, когда готовил. И безумно хотела тоже овладеть этой наукой. А потому вчера тайком от Олега, пока он был на мероприятии, договорилась о встрече с Полиной Юрьевной с просьбой научить ее готовить какое-нибудь любимое Олегово блюдо.
Она, разумеется, закупилась необходимыми продуктами, за что немедля получила нагоняй от хозяйки, не желающей и слышать о том, чтобы Соня тратила свои средства на подобные вещи, и рассмеялась, поняв наконец, в кого у Олега столь болезненное отношение к обеспечению семьи деньгами.
– Но это же моя затея, – попыталась было оправдаться Соня, но куда там.
– Ты гостья! – неожиданно резко отрезала Полина Юрьевна. – И в моем доме гости никогда не будут ни в чем нуждаться!
Соня не стала спорить, вовремя вспомнив о том, с какой обидой отказывалась бабушка от родительских подачек, словно бы видела в том сомнение в своей способности обеспечивать внучку всем необходимым, и пообещала в следующий раз обязательно посоветоваться с Полиной Юрьевной, прежде чем что-то решать. Та в секунду убрала колючки и превратилась в уже знакомую чуть застенчивую, но очень радушную хозяйку, которая терпеливо наставляла и пестовала, даже когда у Сони что-то откровенно не получалось.
– Навязалась на вашу голову, – весело призналась Соня, потому что в совершенно нераздраженных советах Полины Юрьевны и ее ненавязчивых, очень деликатных вопросах она чувствовала себя небывало уютно и казалась себе на самом деле желанной гостьей. Полина Юрьевна и тут не подвела.
– Ты не представляешь себе, Сонечка, как радостно мне твое присутствие, – мягко и очень искренне сказала она. – В последние три года к нам с Иришей почти никто не приходит, разве что Эдик иногда заглядывает, вытаскивая из подступающего уныния. Ирише, конечно, куда тяжелее, чем мне, она всегда такой деятельной была, а тут без посторонней помощи совсем никак. Но она и сильнее меня: держится, борется, верит, что однажды снова встанет на ноги. Только не общается ни с кем, не хочет свою немощность показывать. А я всю жизнь среди людей, привыкла, меня это одиночество просто сгрызает. Так что нет, вовсе не навязалась ты, Сонечка; скорее, это я навязалась с моими жалобами и претензиями.
Соня тут же принялась переубеждать ее, уверяя, что не слышит никаких жалоб и претензий, и в ответ заслужила очередной комплимент и благодарность за то, что она, Соня, так украсила обе их с сыном жизни. Это была совершенное, абсолютнейшее заблуждение, потому что Соня знала, что именно Олег наполнил ее жизнь новым смыслом, а никак не наоборот, но спорить с его матерью на этот счет ей совсем не хотелось. Вместо этого Соня решила немного расспросить Полину Юрьевну о ее личной жизни.
– Вы очень эффектная женщина, Полина Юрьевна, – нисколько не покривила душой Соня. – Уверена, у вас должно быть немало поклонников.