Да все бы сказала, прямо в глаза! Кинулась бы Олегу на шею, стиснула руки, не давая дышать, впечаталась губами в любимые горячие губы – и не отпускала, пока бы он сам все не прочувствовал. А потом объяснила бы, что он еще не понимал, по полочкам бы разложила: и как запала на него, и как скучала по нему, и как совсем без него не могла, и как решилась довериться ему, и как он нужен ей, и как она хочет быть только с ним. И пообещала бы больше ничего не скрывать, чтобы только не делать им обоим больно.
Но темная безлюдная квартира словно посмеялась над этой ее слабостью, вытравив ту ровно такой же холодностью и отстраненностью, какая была недавно в глазах Олега, и Соня заставила себя снова стать сильной. Только сильная Соня могла собрать себя после сегодняшних неприятностей. Только сильная Соня могла пережить целую длинную ночь без любимого человека, не сдавшись перед искушающим желанием позвонить ему и все окончательно разрушить парой фраз. Только сильная Соня могла, решившись на отчаянный шаг, не сжечь за собой все мосты, как она обычно это делала, а оставить им с Олегом шанс.
Распечатанный билет до Женевы, текстовый маркер. И три слова поперек данных: «Я тебя люблю!» Олег не дурак, он все поймет. И если захочет вернуть Соню, обязательно вернет. А если нет – что ж, может, в коем-то веке мать окажется права и Швейцария действительно станет для бесшабашной Соньки лучшим выходом.
Она приклеила лист на входную дверь, а потом набрала Катюхин номер…
41
Вряд ли Кайсаров ждал гостей в районе полуночи, но именно к этому времени Олегу осточертело заливать свое горе в баре в одиночку и он решил, что объединиться в этом деле с лучшим другом будет неплохой идеей.
Заспанный, недовольный и почему-то обросший Кайсаров отматерил его еще до того, как открыл дверь своего дома, но, очевидно, вид ночного гостя был достаточно красноречив, чтобы заткнуться и впустить Олега внутрь, а следом довести до кухни и усадить за стол.
– Какого лешего, Карп?! – только и выдохнул с чувствительным изумлением Марат. – Я тебя никогда в жизни таким не видел!
Олег отмахнулся и гнусавым голосом поинтересовался, что у Кайсарова есть выпить. Тот до самой осени куковал в семейном гнезде один, и Олег в нынешнем своем представлении мог не опасаться лишних зрителей. Объяснять ему ничего не хотелось. Вспоминать о причине своего нарядного вида не хотелось вдвойне. Надо было забыться, хоть ненадолго, хоть на одну ночь, чтобы уже завтра – не сегодня! – разбираться в том, что произошло и что теперь со всем этим делать.
– А тебе не хватит? – озабоченно поинтересовался Кайсаров и в ответ сам получил порцию трехэтажного с пояснениями, где Олег видел его заботу на пару с ехидством, и советами, куда ему пойти вместе с этим. Марат в ответ только усмехнулся и достал из холодильника непочатую бутылку виски. Да, Кайсаровы не уважали ни русскую водку, ни армянский коньяк; у них до беспамятства можно было нажраться только виски.
Впрочем, Олегу было все равно.
– Что хоть празднуем-то? – иронично уточнил Кайсаров, но Олег только снова послал его и пообещал за каждый новый вопрос петь пьяным голосом какую-нибудь попсовую песню, да попошлее. Марат тут же изобразил рвотный рефлекс: попсу он не переваривал физически. – Так что, молча пить будем? – все же рискнул еще спросить он, разлив виски по стаканам и подвинув один из них Олегу. Олег пальцами покрутил стаканчик, потом, не дожидаясь товарища, опрокинул виски в рот.
– Можешь трепаться, сколько тебе угодно, – позволил он. – Во-первых, я вряд ли буду тебя слушать, а во-вторых, с утра точно все забуду. Так что не стесняйся.