Марат тоже опорожнил свой стакан и покачал головой.
– Забавный ты человек, Карп, – с диагноза начал он, но, чем продолжил, Олега уже не интересовало. В наполовину затуманенном мозгу всплыла фраза про забавность, прилетевшая однажды из других уст, и мысли предательски потекли по уже проторенной сегодня дорожке.
Забавный, да – надо же, какое точное определение! Забавными называют клоунов, которые веселят публику и которых не стоит принимать всерьез, – ровно так, как выяснилось, к нему и относилась Соня. Развлекалась, найдя повод, а Олег верил ей, как никому другому. В себе и собственных словах мог бы усомниться, но только не в ее, потому что Соня всегда казалась невероятно искренней и катастрофически честной. Не скрывала собственные чувства и не стеснялась в выражениях, и пусть порой они довольно-таки чувствительно били по больному, Олег видел в них Сонину открытость и прямодушие и, кажется, именно на них и подсел так крепко, что в итоге влюбился. И никогда не поверил бы в то, что Соня может все это время играть, если бы не убедился в этом лично.
И не услышал потом от любимой шальной девчонки подтверждение.
«Когда Катька совсем закопалась, я решила, что должна ей помочь, – эти уничтожающие слова и сейчас еще били наотмашь, причиняя даже в пьяном угаре такую боль, что срывалось дыхание. – Мне не нравилось, что она из-за тебя страдает, а тебе на это наплевать. Первым делом я пыталась просто открыть ей глаза на твое равнодушие. А когда ты на спор этот мерзкий согласился, поняла, что должна ее от тебя спасти…»
Черт бы ее побрал!
Спасти, ну надо же! Олег, оказывается, чудовище и паскуда, решивший обесчестить бедную невинную Сорокину за ящик пива! А Сонечка поспешила от этой самой паскуды любимую подружку защитить! И не побрезговала лечь под подлеца и развратника, чтобы он сполна потом прочувствовал на собственной шкуре, каково это, когда тебя имеют.
Поимела его Сонька, ничего не скажешь. А он, как последний кретин, втрескался в нее по уши и даже сейчас не мог ничего поделать с этой удушающей влюбленностью. Не хотел мириться с тем, что Соня его просто использовала. Черт, если бы она сказала, что все это чушь, совпадение, что она понятия не имела, что Олег знаком с Сорокиной, он бы поверил: мало ли в жизни случается чудес? Но Соня на корню оборвала подобные малодушные предположения. Еще и про устройство фестиваля объяснила, хотя с Олега вполне хватило бы ее желания отомстить за обиженную подругу. Но Сонечка не из тех, кто бросает дело на полдороге. Добила. И Олег понятия не имел, как теперь себя собирать.
Звук пополняемого стакана ненадолго выдернул из утянувших терзаний, и Олег отыскал взглядом раздраженного донельзя Кайсарова. Олег отлично знал это выражение его лица, когда даже брови топорщились в возмущении, и попытался ради приличия хоть поверхностно понять, о чем говорит лучший друг, но хватило его только на пару фраз.
– …волонтером в приюте, – выдохнул Марат и стукнул наполненным стаканом по столу. – Собакам она, понимаешь, помогает! Любит собак, черт бы ее побрал!..
Олег скрипнул зубами и снова заглотил свою порцию виски. Дьявол, почему же в голове по-прежнему так ясно? И так четко помнится все, что связано с Соней? Этот ее смешной и умилительный восторг в адрес Тафгая – неужели и он мог быть всего лишь игрой? Или все-таки проблескивали среди всего этого фееричного безумия черты настоящей Сони? Например, та колющая обреченность, с какой она рассказывала Олегу о своем проступке в шестнадцать? Невозможно было не чувствовать тогда, как ей больно признаваться в своем грехе и как нужно наконец поделиться им хоть с кем-нибудь. Олег в тот момент прикипел к этой беззащитности окончательно, но могло ли быть, что Соня таким образом всего лишь предупреждала его о подоплеке их отношений? Решила, быть может, хоть таким образом отблагодарить его за поддержку во время болезни, а Олег не внял? Кто ее поймет, эту Соньку? Она всегда полна сюрпризов.
Но переварить последний оказалось выше Олеговых сил.
– Какого лешего ты тогда уперся, Карп?! – неожиданно с такой силой возмутился Кайсаров, что снова привлек его внимание. – Играла она, видите ли! Да ни черта она не играла! Рыдала так, что только такой отморозок, как ты, мог обратку включить! Девчонки не рыдают, когда играют! Изображают, обижаются, слезу выжимают – но не рыдают, как обреченные, Карп!..