– Теперь колись, что это за шоу! – потребовал голос Кайсарова, и, кажется, его обладатель имел право на такой вопрос. – Ты даже отчисление из театрального так не заливал! Я ночь не спал, чего только не передумал! Теть-Поле уже хотел звонить, вдруг там какое несчастье, а я тут с тобой, отморозком, вожусь и не знаю ничего!
– Нормально там все, Марат, – медленно отозвался Олег, не чувствуя пока от его антипохмелина никакого эффекта. – И вообще все нормально. Раз в жизни расслабиться решил, а ты уже развел вселенский заговор.
Кайсаров хмыкнул и ткнул ногой в ножку кровати. У Олега звоном отдалось в ушах. Неплохая пытка, чтобы расколоть допрашиваемого.
– А Софья что думает по поводу твоего расслабления? – саркастически поинтересовался Марат. – У нее явно не забалуешь. Ох и разделает она тебя потом, Карп! Даже жаль, что я этого не увижу.
Олег резко выдохнул. Вряд ли Кайсаров знал, что бьет по больному, иначе не стал бы лезть под кожу. Но он это сделал, и Олег не справился с совершенно неуправляемым желанием огрызнуться.
– Разделала уже! Так что губу закатай: представление окончено.
Кайсаров нахмурился и придвинулся ближе.
– Не понял.
Олег скрипнул зубами. Объяснять не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме того, чтобы снова забыться в пьяном угаре.
Но вряд ли у Кайсаровых полный холодильник виски.
– Вчера узнал, что они с Сорокиной подруги, – старательно ровно проговорил он, так и не открывая глаз. Ровно, кстати, не получалось. – Ну и, в общем… Поигрались они с Сонечкой. А я купился.
В комнате надолго повисла тишина. Олег не хотел знать, что думает Марат, и предпочел бы сам ни о чем не думать. Но в голове против воли роились самые унизительные воспоминания. Например, как он признавался Соне в любви. Да-да, в трусах и футболке, абсолютно ей доверяя, хоть ни разу в ответ не получал даже намека на взаимность. Должно быть, Соня отлично посмеялась над его сентиментальностью и повернутостью на себе. И выжидала, тянула с ударом, затягивая аркан так крепко, чтобы добыча уже не сумела сорваться.
А потом обрушила правду, не заботясь о том, хватит ли Олегу под этим обвалом воздуха.
Воздуха не хватало.
– Это Катька тебе сказала? – с непонятным недоверием поинтересовался Кайсаров. Олег передернул плечами. Жаль, что Кайсарова нельзя было выключить, будто надоевшую передачу. Себя Олег тоже с удовольствием перевел бы на другой канал. Оставаться на этом требовалось слишком много сил.
– Причем здесь Сорокина? – недовольно поинтересовался он. А Кайсаров вдруг взорвался.
– При том, что Софья с тобой в лес потащилась! С ночевкой, Карп, смею заметить! Кормить комаров и собирать клещей! Только не говори мне, что она заядлая туристка и это была ее инициатива! У нее на лбу написано, что она городская девочка и никогда в жизни походные ботинки не надевала!..
– Ну, ботинки, может, и не надевала… – протянул Олег, ощущая, как в голове совершенно необъяснимо просветляется.
– Тогда какой шайтан вверг тебя в искушение поверить в подобный бред? – витиевато, но весьма убедительно возмутился Марат. – Девчонка целовалась с тобой, как одержимая, и смотрела, как на какого-то небожителя, а ты кинуть ее задумал? Да еще и нажрался, как скотина? Из-за того что какая-то оголтелая малолетка…
– Эй, осади! – Олег тряхнул головой, не в силах собрать воедино разбегающиеся мысли. – Ты чего до Катьки докопался? Она и говорить-то ничего не говорила…
– А если не говорила, – перебил его Марат и сверкнул победоносно очами, – значит, ты сам все придумал! Потому что отморозок и есть! Звони давай Софье и извиняйся! И молись, чтобы она тебя, дурака, простила!
Олег понял, что пора говорить всерьез. Иначе Кайсаров не отстанет.
Он выпрямился и все же стиснул кулаки. Что ж так больно-то, дьявол его побери!
– А если я скажу, что Соня призналась в том, что это она нашу встречу подстроила, чтобы меня от любимой подруги отвадить?
Кайсаров хмыкнул и поджал губы. Ему очень не шла эта девчачья привычка.
– А если я скажу, что по уши в Альку втрескался и уже на стену лезу из-за того, что я ей на фиг не сдался? – как будто бы безразлично поинтересовался он. Олег тряхнул головой, заставляя себя вынырнуть из болота засасывающей обиды, и внимательно посмотрел на товарища. У того на лице была написана необъяснимая решимость и не было ни капли сарказма. У Олега что-то екнуло в душе.