Черт, да чего только стоило ее поведение в отеле, когда после ссоры она рванула за Олегом, не успев даже толком одеться! А воздушный шар в подарок на его день рождения? А ночь в походе, так поразившая воображение Кайсарова? А Сонино восхищение Олегом, кинувшимся защищать ее от пьяного придурка, несмотря на его проигрыш? А запрет приезжать к ней в опасении его заразить? А те же съемки, в конце концов, вернувшие Олегу веру в мечту и устроенные именно Соней, – их-то пришить к истории с местью вообще было невозможно! Из мести разрушают, а не созидают и уж тем более не заботятся об объекте этой самой мести, стараясь, чтобы тому было хорошо! Почему же вчера Олег обо всем этом не вспомнил, предпочтя зацепиться за слова и поверив в то, во что подло, на самом деле, было верить? Ну да, обжегся на хитрожопой Сорокиной, так что же теперь, всех под одну гребенку? И вообще никому не верить?
В голове – одна за другой – зазвучали самые проникновенные Сонины фразы.
«Если я сорвусь, мы твою карьеру потом по кусочкам не соберем! А я ведь сорвусь!»
«А может, это просто был лучший секс в моей жизни?!»
«У меня тоже больше никого нет. Не могу. Не хочу. Хочу тебя!»
«Ну да, да, у меня паршивый характер и деспотичные замашки, и ты первый, кто сполна прочувствовал их на себе и не послал меня лесом, и я!.. Я не хочу, чтобы это случилось! Не хочу… все испортить!»
«Зачем ты пришел? Думаешь, должен защищать меня и заботиться, раз уж назвал своей девушкой? Только я не стою твоих жертв, Олег. Я плохой человек и должна была сразу тебе в этом признаться, раз уж у нас все так закрутилось…»
И последняя, сказанная еще до его признания в любви:
«Может, потому, что ты мне не безразличен? И мне хочется, чтобы тебе было хорошо?»
В этом была вся Соня. Она не умела прямо говорить о чувствах, но делала все, чтобы Олег ощутил их на себе в полной мере. И явно не сомневалась, что он о них знает; должен знать, хотя бы потому, что она переехала к нему жить. Бросила свой Питер, сбежала от богатой жизни – к нему, и какие еще ему нужны были доказательства ее истинных чувств и желаний?
А надо-то было всего лишь задать вопрос, а не делать скоропалительные выводы. В отношении Сони никогда нельзя было принимать на веру то, что на поверхности. Надо было заглядывать ей в сердце.
А сердце, кажется, все-таки принадлежало Олегу.
Как вспышка света: ослепившая, поразившая, вернувшая самого себя – и Олег с трудом дождался конца песни, чтобы выдернуть из сумки телефон и набрать в абсолютном понимании Сонин номер.
Но даже гудка в ответ не было. Длинная, заранее все объяснившая пауза – и следом монотонный женский голос, равнодушно сообщивший, что абонент находится вне зоны доступа сети. Олег мотнул головой, стараясь угомонить одолевающие мысли и вычленить главное.
Не хочет разговаривать – это понятно, после Олегова демарша сложно было рассчитывать, что Соня сидит и ждет его милости. Но ему-то надо было ее услышать! Прямо сейчас, чтобы получить подтверждение своему озарению, и он даже не задумался перед тем, как стукнуться в отдельную комнату Есении.
– Можешь одолжить телефон? – без всякого вступления попросил он. – Буквально на секунду, вопрос жизни и смерти!
Есения чуть высокомерно пожала плечами, но трубку больше Олеговой ладони протянула. Он по памяти набрал десять цифр – но в ответ услышал ровно тот же отвратительных женский голос.
Значит, Сонька вообще отключила телефон. Что ж, этого тоже следовало ожидать. Тогда придется действовать иначе.
Он поблагодарил Есению и вернулся в собственный закуток. Достал сценарий и невидящим взглядом уставился в печатные строки. Мысли по-прежнему прыгали, то устремляясь вслед за бьющими через край эмоциями, то подбрасывая одну сумасшедшую идею за другой, и только сцена и микрофон сумели как-то их обуздать, напомнив о работе и направив в нужное русло.
Там же, на сцене, начали проступать общие наметки плана по возвращению Сони. В том, что ему придется добиваться ее внимания, Олег не сомневался, а потому сделал ставку на личную встречу. Если уж эта категоричная девчонка напрочь вырубила телефон, значит, можно было не уповать на ее ответ в соцсетях и не ждать у моря погоды, надеясь, что однажды она сменит гнев на милость. Может, и сменит, конечно, нельзя же обижаться вечно, но Олег не мог позволить себе спустить даже лишний день в сортир. Он должен был поговорить с Соней! И знал только одно место, где ее можно искать.