А вот теперь стало погано. Где-то внизу, под ребрами, просочилась внутрь паника, хотя, наверное, стоило как минимум выяснить, не задумала ли свет-Катерина какой новой аферы.
– То есть Соня решила уехать? – уточнил он и тотчас же почувствовал себя дебилом. Более глупого вопроса нельзя было и придумать. А Сорокина была последней, перед кем Олег хотел бы демонстрировать собственную растерянность.
– А ты думал, она будет сидеть и ждать тебя до второго пришествия? – тут же припечатала та. – Или, может, что она от Швейцарии откажется, чтобы ты соизволил обиды свои унять?..
– Так, стоп! – перебил ее Олег и выпрямился, ловя ускользающую истину. – Какая Швейцария? Ты совсем заигралась, Сорокина?
В трубке повисла тишина. Олег был уверен, что сейчас в ответ получит возмущение и отправку себя, любимого, далеко и надолго за попытку бросить тень на безупречную Сорокину, и, пожалуй, предпочел бы услышать именно это, но Катя только негромко и чересчур уверенно уточнила:
– Ты не знаешь, что Соня улетает к родителям в Женеву?
Внутри стало больно. Физически. Почему-то Олег в секунду ей поверил.
– Какую, мать твою, Женеву? – сдавленно выговорил он, но уже знал, что Катька не врет. Как-то махом обрушилось понимание. И Сонина полупустая квартира, и странное уточнение Лилии Андреевны о Швейцарии, когда Олег спрашивал Сонин адрес, – все встало на свои места.
Кажется, только ему места во всем этом понимании больше не было.
– Это долгая история, – сочувствующе сообщила Катя, но его уже не раздражало даже это сочувствие. Он только хотел знать, что дальше. – Но у нее самолет в одиннадцать-десять. И мы уже сейчас выезжаем в аэропорт. Сонь!..
От последнего – слишком громкого – слова Олег вздрогнул, но сказать в ответ ничего не успел: в трубке послышались гудки и пришлось только догадываться, что Соня, очевидно, об этом звонке ничего не должна была знать. И новое понимание, словно вмиг закружившей снежной вьюгой, раскрыло свои обжигающе холодные объятия. Не хотела Сонька, чтобы Олег провожал и прощался. Потому и не стала объяснять, потому и ушла, потому и выключила телефон, чтобы не рвать во второй раз: даже у нее было сердце, а расставаться навсегда все-таки очень больно. Куда проще сбежать, как она всегда сбегала, а потом, быть может, кинуть какое-нибудь прощальное сообщение о том, как она благодарна Олегу за чудно проведенное время и как будет иногда вспоминать о нем на берегу Женевского озера, чтобы он в ответ великодушно отпустил – и ее, и ее грех малодушия.
Ну уж нет! Олег не собирался быть великодушным!
Что бы Сонька о себе ни думала!
Он быстро набрал ее номер, но гудков, как и следовало ожидать, не услышал. Милую девушку отключил при первом же слове и попытался дозвониться до Сорокиной, но та дважды подряд сбросила его вызов, и Олег в голос выматерился. Надо было решать проблему как-то иначе.
Он вытащил из бардачка заброшенную туда два месяца назад полупустую пачку сигарет и закурил, стараясь чуть успокоить заполняющую душу злость пополам с паникой. До аэропорта шестьдесят с лишним километров, а он еще даже на трассу не выехал, потому что берег машину на этих проклятых ямах и не видел им конца. Успеет? Нет? О том, что даже в случае успеха он потеряет Соню, потому что она собралась в Швейцарию, где ее ждали родители, и никакие отношения с Олегом не способны выдержать сравнение с подобными перспективами, он запрещал себе думать, иначе рисковал просто остановить машину и утопиться в ближайшем болоте. Нет, он должен был увидеть Соню. Сжать еще хотя бы раз ее в объятиях. Сказать, что любит и – что? – будет ждать? Чушь, Соня больше не вернется. Это не Питер, это Женева. Его шальная девчонка найдет там себе какого-нибудь иностранца, сведет его с ума, и он никогда ее от себя не отпустит. И она забудет это лето. И его безудержный секс. И его несчетные сюрпризы. И Олега забудет вместе с его тараканами, его признаниями и его так не вовремя взыгравшим самолюбием. Она пережила родительское предательство, переживет и Олегово. И сумеет построить собственное счастье.
А вот что ему потом делать с последней рухнувшей мечтой?
Олег резко вывернул на трассу и через двойную сплошную развернулся. Втопил педаль газа в пол и рванул обратно в Екатеринбург. Плевать, если прилетит! Опоздать он просто не имел права!