Шарлотта на соседнем сиденье жалобно попискивала, но внимание на нее Олег обратил уже только на въезде в Первоуральск, когда волей-неволей пришлось сбросить скорость. На каждом новом светофоре хотелось точно так же заскулить, потому что те отнимали у него последние минуты Сониной близости, а Олег не имел никакой возможности их выторговать. Он еще несколько раз пытался дозвониться до нее, но все с тем же результатом. Наконец на очередном перекрестке в голову пришла хоть сколько-нибудь приличная идея.
«Попроси Соню включить телефон», – набрал он в сообщении для Сорокиной, но отправить не успел. Сзади раздался столь громкий гудок, что Олег от неожиданности подпрыгнул и выронил трубку. Та стукнулась о коробку передач и скользнула куда-то под пассажирское сиденье. Олег стиснул кулаки, но Шарлотта тявкнула и посмотрела на него столь укоризненно, что он сдержал новый виток ругательств. Веселая ему досталась собачка. У нее не забалуешь.
Олег усмехнулся и закурил следующую сигарету. Сколько их там осталось? Хватит до Кольцово? Или его уже ничего не спасет?
После Первоуральска дорога, по счастью, стала абсолютно свободной, и до Объездной Олег добрался даже быстрее, чем рассчитывал. Сматерился-таки, когда на табло замигал значок малого количества топлива, но на заправке не остановился: до аэропорта должно было хватить, а обратно как-нибудь выберется. Обратно хоть пешком, если не дотянет до новой заправки. Может, и лучше пешком, чтобы избавиться от лезшей в голову дури. Если уже сейчас трясло от одной только мысли о том, что Соню придется отпустить, то как он разожмет руки и отступит назад, Олег просто не представлял. И ведь не имел права просить ее остаться, потому что это Сонино будущее, какого сам он никогда не сможет ей предложить. Это сумасшедший шанс на совсем другую жизнь, о которой можно только мечтать, и кто Олег такой, чтобы лишать любимую девчонку этого шанса из-за собственных чувств и надежд? Засунет их поглубже, нацепит на физиономию добрую улыбку, пожелает удачи, чтобы Соня могла уехать со спокойной душой и не сожалеть о своем выборе. Выберет за нее сам: это мужское, в конце концов, дело – нести ответственность. А она пусть живет в свое удовольствие, она это заслужила. И Олег не хотел ее огорчений.
Пятая или шестая сигарета вылетела в открытое окно – он не считал. Пальцы на руле почему-то стали странного белого цвета, а в голове стучало отбойным молотком только одно слово: отпустить.
Отпустить! Отпустить! Слышишь, мать твою, отпустить! Несмотря на ваши ночи. Несмотря на ваши дни. Несмотря на ее любовь к собакам, несмотря на ее любовь к сюрпризам, несмотря на ее любовь к пению. Несмотря на ее ранимость, несмотря на ее пылкость, несмотря на ее сострадательность. Несмотря на то, что она его – абсолютно его! – девчонка и другой такой никогда не будет! Несмотря на то, что Олег почти врос в нее и абсолютно не представлял себе, как будет выдираться из этой западни. Несмотря на то, что он любил ее какой-то совершенно самозабвенной любовью и отказался бы от собственного счастья ради того, чтобы она была счастлива.
Собственно, сейчас именно это Олег и собирался сделать. Отказаться. Отпустить. Позволить пойти своей дорогой – без него. И хотел взамен только несколько минут ее тепла. Он успеет – не может не успеть! Еще целых сорок минут до отлета. И – сколько там до конца посадки?
Он еще вдавил педаль газа в пол, но машина, рванув было за сто двадцать, через минуту спустилась в обратные девяносто, а следом и вовсе остановилась. Бензин закончился прямо на трассе.
Последнюю заправку Олег проехал пять минут назад. До аэропорта оставалось еще семь километров, а в кошельке у него не было ни рубля.
44
– А если он не видел твоего сообщения? И ничего не знает про твой отъезд? Сонь, да всякое же в жизни бывает! Я вон…
Соня поморщилась, давая понять, что не хочет этого слышать. Вот втемяшилось Катюхе в голову, что им с Олегом надо попрощаться! А если она не хочет прощаться? Если не хочет его видеть в такой момент? Она все решила и не желает больше сомневаться? Ночи хватило, чтобы утвердиться в своем выборе и перестать сожалеть о тех, с кем она расставалась. Они не захотели ни услышать ее, ни понять, и Соня больше не хотела ни слушать, ни понимать. И в первую очередь это касалось Олега.
– Это не имеет значения, Кать! – жестко прервала она Катюху, выглядывая на дорогу в ожидании такси. Пришлось просить лучшую подругу вызвать машину, потому что свой телефон Соня не хотела включать до тех пор, пока не выйдет из самолета в Пулково. Чего больше боялась: что там высветятся пропущенные звонки, способные поколебать ее уверенность в правильности отъезда, или того, что никаких звонков там не будет вовсе? Пожалуй, просто той боли, что способен причинить любой из этих исходов. А Соне сейчас силы нужны были совсем для другого. Ей надо было пережить конец света.