– Сонька…
Она выскочила из-за штор, совершенно шальная и беспутная, с огромными, наполненными слезами глазищами и с телефоном в побелевших пальцах.
У Олега сердце зашлось слишком сильной любовью.
Сонька…
– Ты где был?! – почти выкрикнула она. – Я двадцать четыре раза тебе звонила! В три раза тебя переплюнула! Телефон тебе высадила – ты почему трубку не брал, поганец?! Что я должна думать?! Что я должна?!..
Три шага – он прижал ее к себе, а она сцепила судорожно руки у него на шее с такой силой, что невозможно стало дышать. Приникла всем телом, впилась губами в шею, сводя с ума. Какие слова, какие объяснения? Все к черту!
– Сонечка!..
Она всхлипнула все там же, у него на плече, и он порывисто отыскал губами ее губы. Соленые, сладкие, горячие – слишком нужные. И все жарче, и все откровеннее, чтобы возместить, восполнить, убедиться.
Соня запрокинула голову, отвечая с какой-то необузданностью, заводя, зажигая, объясняя, уничтожая страх и сомнения. Так не прощаются, нет, так встречают, так просят прощение, так присваивают себе, так закрепляют свои права, и Олег легко отдал бы все шансы стать чемпионом Высшей лиги КВН, лишь бы не возвращаться больше никогда к этой теме и не выпускать Соню из объятий. Но если он снова не прав…
– Я знаю, что должен разомкнуть сейчас руки, поблагодарить тебя за приятно проведенное время и пожелать удачи в Швейцарии… – не справляясь с горечью, пробормотал он ей в висок, но Соня мотнула головой и еще сильнее сжала руки.
– Я убью тебя, если ты это сделаешь!
Голос ее дрогнул, и Олег сглотнул, почти веря. Только не подведи! Только дай этот шанс!
– Тогда поедем домой, а? – шепнул он. – Пожалуйста, Сонь.
Она закивала – резко, решительно – и вдруг всхлипнула, спрятала снова лицо у него на шее, и плечи ее заходили ходуном. Они все еще стояли почти у самого входа в туалет, но какое это имело значение? Олег почувствовал, как у него подрагивают руки.
– Сонь…
– Я не могу без тебя! – захлебываясь слезами, словно бы обвиняла его она. – Я не хочу без тебя! Я думала, все кончено! Я думала, ты меня разлюбил! Я думала, что не нужна тебе и больше никогда...
– Сонечка…
Что тут можно было сказать? Его отпускало от ее слез. Они как будто вымывали из души отчаяние, подозрительность, безнадежность, одиночество – и оставляли только понимание: Соня остается. Остается с ним. И он больше никогда ее не отпустит.
– Я так тебя люблю…
Она снова обожгла шею губами.
– Я тоже люблю тебя, Олег! Так сильно! Так… невозможно…
В груди перехватило неуправляемой нежностью так, что снова стало трудно дышать. Или это от Сониной близости? От ее доверчивости? От ее признания? От того, что она простила, выбрала, решилась – и не хотела расставаться?
Даже ради Швейцарии.
– Невозможная девчонка… – выдохнул он, а она, словно в подтверждение, вдруг схватила его за грудки и чуть тряхнула, заглядывая в глаза.
– И я писала тебе об этом! – как будто что-то оспаривая, заявила она. – Когда вчера утром уходила, оставила записку! Или ты до сих пор в квартире не появлялся?! Тогда я тебе голову сейчас оторву: еще жить вместе толком не начали, а ты уже сутками где-то пропадаешь?!
Олег рассмеялся и огладил с двух сторон растрепавшиеся Сонины волосы. Не было на свете никого красивее его шальной девчонки. Куда он от нее денется?
– Вернемся домой – будем искать твою записку, – пообещал он и сладко, вкусно поцеловал ее в губы. – Если, конечно, не придумаем более интересного занятия.
Голос у него слегка сел, и Соня небольно ткнула его в бок. Он даже не представлял себе, какими фантазиями вмиг заискрило ее воображение, и она не успокоится сегодня, пока не воплотит их все. Надо же было как-то рассчитаться за две ночи простоя. И за слишком сильный страх – какого Соня никогда еще не испытывала.