– Полька… – неожиданно хрипло выдохнул он. – Ты с ума меня сведешь!..
Она хотела было сказать в ответ что-то бесконечно умное, но он следом приник ртом к ее груди, вырвав у Полины вместо слов самый настоящий стон.
Нет, боже мой, такого она совершенно точно еще не испытывала! Антон был нежен и внимателен, покорив этим и внушив, что именно такой должна быть идеальная близость. И Полина много лет хранила ее в сердце, но, кажется, не в теле, потому что сейчас это самое тело словно бы впервые узнавало мужские ласки и отзывалось так, как Полине разве что в редких снах снилось. Пылало все жарче, разгораясь от каждого поцелуя, от каждого прикосновения, от каждой ласки, и томилось в неукротимом желании удовлетворения. Нет, уже мало, слишком мало было вот такой, половинчатой близости; Полина физически ощущала собственное желание, прожигавшее между ногами и сжимавшееся в предвкушении, когда рука Эдика спускалась к животу и как будто даже подныривала под пояс брюк. Его язык между тем не прекращал сладкой пытки ее груди, и Полина изгибалась в совсем уже безвольной жажде обладания. Она хотела Эдика, хотела почувствовать его в себе, хотела впитать тот, настоящий его жар, хотела узнать, как он двигается, как дышит, как чувствует в тот самый последний момент. Нет, это совершенно невозможно было откладывать!
Полина не могла больше терпеть.
– Это ты сведешь меня с ума… – с новым стоном пожаловалась она. – Хватит ждать. Ты и так слишком долго ждал…
Кажется, после таких слов любой нормальный мужчина должен был уже взять почти явно просящую об этом женщину, а Эдик только мотнул головой и сладко, тягуче ее поцеловал.
– Я не собираюсь удовлетворяться за твой счет, дурочка, – с трудом справляясь с дыханием, произнес он. – Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо.
Как будто было иначе!
– Я больше не вынесу твоего «хорошо», – почти с мучением выговорила она. – Я тоже слишком долго ждала…
Он посмотрел еще на нее, словно проверяя, насколько она искренна, а потом на мгновение уткнулся куда-то в шею, под волосы.
– Полька!.. Чудо мое несусветное!..
Ответить она уже не успела: он снова впечатался ей в губы, снова заскользил сильными ладонями по коже, но теперь все ниже и ниже. Бедра загорелись от его прикосновений, и новое, еще более сильное желание заставило снова выгнуться, когда она почувствовала его между ногами.
– Эдик!..
Слишком хорошо! Пусть даже не внутри, пусть пока еще только проверяя ее готовность, но именно так, как хотелось! Почти правильно, почти идеально… Еще только совсем чуть-чуть…
Ох!..
Слишком!..
На глаза навернулись слезы.
Как же сладко, как остро, как мучительно приятно ощутить в себе его тяжесть! Полина стиснула руки у него на плечах и снова выгнулась ему навстречу. Внизу все налилось слишком жадным желанием. Она не выдержит так долго, расплачется, если только…
– Полька!..
Он отодвинулся и снова вошел – неспешно, словно проверяя или оттягивая удовольствие, – но Полина не могла оттягивать. Почти свело, почти, не хватило лишь самой малости. А его пальцы на груди совсем сводят с ума.
– Еще!.. Не останавливайся!..
Кажется, он наконец-то ее услышал. Выдохнул жарко, стиснул грудь и задвигался уже без остановки. Быстрее, резче, но так, как было нужно, как жаждало тело, как жаждала сама Полина, как она почти…
– Эдик!..
Первая волна накрыла всего за несколько его движений и потом только усиливалась от этой мужской мощи. Полина уже и не пыталась скрыть свои ощущения, выдыхая с откровенными стонами и мечась под ним от слишком острого удовольствия, и захлебывалась сумасшедшими поцелуями, и прижимала к себе так крепко, что ныли мышцы, – и едва не вскрикнула от горя, когда вдруг оказалась без него. Эдик сдал назад так быстро, что она не успела его удержать, только услышала и его жадный, освобожденный стон – и не сумела скрыть разочарования.
– Почему?..
– Прости, Полька, я не готовился, а мы же не хотим осчастливить Олега сестричкой.