Но Полька ему такого точно не простит.
Он нашел ее, где и предполагал, – в ближайшем супермаркете с полной корзиной продуктов. Как она собиралась нести все это домой сама, она, очевидно, не задумывалась. Впрочем, как тут думать о пакетах, когда в гости пожаловал сам идеальный мужчина и любовь всей жизни? И Эдику даже вопросов не надо было задавать, все читалось на Полинином лице – вдохновленном и виноватом одновременно.
Кажется, отведенное ему на благоденствие время сегодня и вышло.
– Ты в поход на Путораны собралась? – скептически поинтересовался он, выразительно посмотрев на пакеты в тележке. – Или зачем тебе еще столько продуктов?
– Эдик?! – Полина вздрогнула, очевидно до этого момента не замечая его. Впрочем, Эдика это не удивляло.
– И как тебе в голову пришло, что ты сумеешь все это дотащить в одиночку? – буркнул он, захватывая в обе руки сразу шесть пакетов. Полине остался один.
Она хлопнула глазами и задала самый идиотский вопрос на свете:
– Откуда ты? – и добавила, еще сильнее раздражая: – Такой… в костюме?..
– От верблюда! – столь же оригинально сообщил Эдик и бедром оттолкнул мешавшую проходу тележку. – На паспорт фотографировался.
Объяснять свой внешний вид у него не было никакого желания. Сделал предложение, ага! Теперь и отпраздновать самое время!
Полина снова хлопнула ресницами и, взяв оставшийся пакет, засеменила за Эдиком.
– Тебе идет, – словно бы решила поиздеваться она. – Я никогда раньше не видела тебя в костюме.
– И не увидишь! – на корню оборвал он этот разговор. Костюм он сожжет вместе с этими адскими туфлями. И больше никогда не изменит собственным принципам. Получил по мозгам – довольно. – Последняя смена паспорта; теперь только если посею где-нибудь по пьяни.
Брови у Полины полезли вверх: интересно, это гость Мещерский лишил ее разума и заставил постоянно таращить светлые очи?
– Ты же не пьешь! – чуть озадачила усмешкой Полина, и Эдик передернул плечами.
– Вот и ответ на твой вопрос, – заключил он, а Полина неожиданно рассмеялась.
– Так я же ничего и не спрашивала, – заметила она. – Комплимент тебе хотела сделать, а ты не принял.
Эдик бросил на нее взгляд исподлобья. Ее смеха он совсем не ожидал. Но от него неожиданно немного отпустило. Может, он впереди паровоза бежит, решив все за Полину, когда она и не думала от него избавляться? Но этот тип на Полькиной кухне в костюме от Хьюго Босс не давал покоя.
– Комплименты для кого другого побереги, – огрызнулся Эдик. – А я на лесть не клюю.
Полина тут же снова посерьезнела, царапнув по сердцу. А следом еще и нахмурилась и тяжело вздохнула.
– Ты был у нас дома? – догадалась она. Эдик снова передернул плечами и, пролезши с охапкой через магазинную дверь, зашагал в сторону красно-белой многоэтажки. Полина догнала его.
– Ничего не хочешь мне сказать? – на ходу поинтересовался он. Еще один идиотский вопрос – теперь с его стороны.
Полина снова вздохнула.
– Антон позвонил вчера поздно вечером, почти ночью, – чуть дрогнувшим голосом сказала она, и Эдик поморщился: Антон, угу. Ладно, пусть будет «Антон». Эдик, не будучи Эдуардом, хоть здесь имел определенную фору. – Он увидел Олега в фильме: помнишь, они с Соней рассказывали, как он в Питере снялся в эпизоде? – продолжила между тем объяснять Полина, и Эдик заставил себя слушать, а не сочинять. – Ну… ты сам Антона видел; не понять, что Олег ему не чужой, было невозможно. Он сказал, что сначала пытался получить координаты Олега у съемочной группы, но те назвали ему лишь имя. Ну вот, уже по фамилии Антон и вышел на меня: телефон ему мой в театре дали.
– И чего ему надо? – так и не унял раздражение Эдик. История, конечно, остросюжетная, в лучших традициях Голливуда. Вот только он не хотел читать сценарий!
– Он попросил познакомить его с Олегом, – очень – слишком! – мягко ответила Полина. – Я… не имею права отказать ему, Эдик. Я двадцать с лишним лет скрывала, что у него есть сын…
Эдик открыл было рот, чтобы ввернуть какую-нибудь шпильку о неожиданно пробудившихся у Мещерского отцовских чувствах, но тут же захлопнул его. Предъявить сопернику, на самом деле, было нечего. Тот действительно не имел представления о том, что в провинции у него есть ребенок. И Эдик, пожалуй, не хотел бы оказаться на его месте и узнать, что он целых двадцать два года не принимал никакого участия в судьбе родного сына.