В отличие от Эдика, он своим удовольствием ради ее спокойствия не пожертвовал. И не имел права на претензии.
– Очень многие сочли бы за честь оказаться частью того самого генеалогического древа, которое ты с такой безрассудностью отвергаешь, – чувствительно надменно сообщил Антон, и тут уже Полина не сдержалась.
– Олег всего добился сам! – так жестко отрезала она, что оба – и сын, и гость – бросили на нее удивленные взгляды. – Без блата, сторонней помощи и света известной фамилии! Очень многие сочли бы за честь оказаться отцом такого сына, которого ты с такой безрассудностью отвергаешь!
Олег хмыкнул и пожал ее руку. Антон снова открыл было рот – и снова закрыл его. Ненадолго задумался, а Полина очень остро почувствовала, что теряет время. То самое, что могла бы потратить на свидание с Эдиком. Зачем он сегодня приходил, да еще такой нарядный и с букетом цветов – а Иришка не стала скрывать, откуда взялись столь обожаемые Полиной пионы? Единственная мысль, которая упорно лезла в голову, была слишком… девчачьей, что ли, чтобы всерьез ее рассматривать. Ну в самом деле, кто женится на сорокачетырехлетней женщине? Которая к тому же с прицепом в виде больной сестры, волей-неволей требующей к себе внимания, принадлежащего законному супругу? Нет, женятся на девушках в два раза младше Полины: их и перевоспитать по своему вкусу несложно, и ребенка они родят, а то и нескольких, и в постели ничего не стесняются, открытые экспериментам и готовые ночь напролет ублажать своего мужчину. А Полина, пусть в последнем и делала немалые успехи, для всего остального уже была просто непригодна. И только какая-то совершенно необъяснимая любовь к ней позволяла Эдику не замечать всего этого и хранить Полине верность целых семь лет. И она, вопреки всем прежним мыслям, дышала этой верностью и готова была на все, только чтобы сохранить Эдика и его чувства к ней.
Потому что сама она уже не сумеет ни разлюбить, ни поверить кому-то другому.
– Пожалуй, мне стоит извиниться за свою несдержанность, – сообщил наконец Антон, отрывая Полину от мыслей. – Я пролетел две тысячи километров не для того, чтобы ссориться, и тем более не для того, чтобы мне уже на салате указали на дверь. Обещаю впредь быть более сдержан и терпелив и не портить столь долгожданную встречу собственным гонором.
Олег в ответ ввернул какую-то остроумную шутку, мигом разрядившую атмосферу и почему-то напомнившую Полине о Сонечке. Ее присутствия на этом ужине Полине тоже не хватало. Уж она бы нашла способ поставить на место зарвавшегося гостя, который даже в извинениях сумел укорить, а в раскаянии – обидеть. А еще она обязательно поддержала бы Олега, да так, что лицо у него засветилось бы самой нежной любовью и благодарностью; Полина обожала видеть его таким. Она была готова ради сына на все, даже отказаться от собственного счастья, если бы вдруг потребовалось. Но Олег, уже после ухода Антона, неожиданно внимательно посмотрел Полине в глаза и высказался откровенно:
– Мам, слушай, если у тебя все еще чувства к нему сохранились, ты скажи, я в следующий раз осторожнее с высказываниями буду. Тебя мне обижать совсем не хочется.
Полина улыбнулась и прижалась с нежностью к его плечу. Все-таки у нее вырос совершенно потрясающий сын: внимательный, заботливый и очень сильный. И он не потребует от нее тех самых жертв даже в счет прощения.
– Он твой отец, Олег, – все же напомнила она, – только этот факт и может диктовать тебе, как себя вести. Я пригласила Антона ради тебя и расстанусь с ним без всякого сожаления. Но если вы все же сумеете найти общий язык, думаю, это будет правильно и лучше для всех.
Олег усмехнулся и поцеловал ее в щеку. Кажется, он не делал этого уже лет десять.
– Договорились, мам, – пообещал он, и Полине пришел в голову забавный вопрос, Олег ли научился этому слову от Эдика или наоборот.
Следующая встреча состоялась уже через день – в куда более приятной и спокойной обстановке. И Антон, и Олег, будто сговорившись, старались в разговоре сглаживать углы и не идти на конфликт, только Антон в нечастые неприятные моменты сыпал афоризмами, очевидно, из своих ролей, а Олег переводил все в шутку – столь же явно собственного сочинения. Антон поначалу хмурился, вероятно опасаясь рано или поздно стать объектом насмешек собственного сына, но в итоге расслабился и даже принялся подыгрывать Олегу, а в финале ужина и вовсе признал, что у сына отличное чувство юмора и самый настоящий дар импровизации.