Полина глубоко вздохнула и оперлась лбом на руки. Она никак не ожидала подобных известий ни от Сони, ни от Антона. Нет, он, конечно, приехал к ней с цветами и с ходу засыпал комплиментами, но все это Полина сочла данью обычной вежливости. Антон почти двадцать три года не вспоминал о ее существовании и вряд ли все это время втайне рассчитывал на новую встречу. Он и приехал-то только из-за того, что узнал о сыне, а Полина не имела к тому никакого отношения. Но Соня не стала бы ей лгать. Или, быть может, она все же не так поняла Антона?
– Вы не знали? – выдернул из размышлений по-прежнему строгий Сонин голос. Полина, не до конца избавившись от них, медленно пожала плечами.
– Мне… сложно в это поверить, Сонечка, – призналась она. – Антон без всякого сожаления покинул меня, когда я была в два раза моложе, и я не вижу причины, по которой теперь он захотел бы остаться.
Соня усмехнулась.
– Может, он повзрослел, – предположила она, – и посмотрел на вас совсем другими глазами. Вы в своей вечной скромности вряд ли представляете себе, насколько хороши сейчас. То есть вы и так-то были очень эффектной женщиной, а теперь к этой самой эффектности добавился еще и тот самый свет, который наполняет действительно счастливых людей. Мужчины очень хорошо его чувствуют и редко могут перед ним устоять, так что не стоит удивляться неожиданным чувствам Антона. Другое дело – что в действительности они являются паразитизмом, когда человек не прикладывает усилий, чтобы зажечь этот самый свет, а пользуется готовеньким, а порой еще и пытается украсть его у соперника.
Полина смотрела на нее во все глаза. Нет, она знала, конечно, что Соня учится на психолога, и предполагала, что подобные вещи она узнала на лекциях, но это не делало их менее точными.
А еще забавно радовало, что Соня была на стороне Эдика. И что Полина могла разделить с ней это самое столь верно подмеченное счастье.
– Сонечка, поверь, я прожила достаточно, чтобы не менять настоящий огонь на его отражение, – захотелось в том же тоне ответить Полине. – И, если это не покажется себе слишком вульгарным, признаюсь: после Эдика грех желать другого мужчину, даже если тот другой похож на твоего возлюбленного как две капли воды.
Соня тоже вскинула было брови, а потом прыснула, да так, что расплескала едва пригубленный кофе. Снова пристроила чашку на стол и принялась стряхивать капли с шелковой блузки, а после, махнув рукой, светло улыбнулась Полине.
– Это отличный ответ, Полина Юрьевна, снимающий все вопросы, – заявила она, однако тут же посерьезнела. – Но вы все же будьте настороже. Боюсь, что эта неожиданная страсть добром не кончится.
Полина пообещала, что никакая Антонова страсть не собьет ее с пути истинного, и получила Сонино благословение.
А вот Ирину ее ответ похоже не удовлетворил. За то сейчас и огребала.
– Еще бы он мне понравился: с винтовой лестницей на второй этаж! – обвинительно заявила Ирина, и тут уже Полине пришлось отвернуться от зеркала и вопросительно посмотреть на сестру. Та передернула плечами и не подумала снизить голос. – Что, не знала? – саркастически поинтересовалась она. – Так торопилась на свидание с этим аферистом, что не сообразила даже посмотреть, куда он тебя пригласил?
Полина действительно не озаботилась изучением структуры ресторана, куда их позвал Антон, удовлетворившись довольно громким именем, которое до сих пор ей было абсолютно не по карману. Наверняка и Антон руководствовался теми же соображениями, желая порадовать сына, а заодно и Полину. Подозревать, что он, проживший всю жизнь в столице, озаботится устройством провинциального ресторана, было чересчур самонадеянно.
– Если бы ты сказала мне об этом раньше, я попросила бы Антона выбрать другое место, – решила поставить точку она. – Сейчас уже поздно что-то менять. Ты не волнуйся и не жди меня, ложись отдыхать. Олег проводит.
Ирина в ответ закатила глаза и театрально приложила руку ко лбу.
– Софья младше тебя в два раза, Полька, а умнее – в десять! – заявила она. – Сразу раскусила этого типа, а ты нюни распустила и все на него молишься! Допрыгаешься: Эдика все достанет и он другую себе найдет! А ты будешь локти кусать, да поздно! Господь тебе такого мужчину не пожалел – чтобы ты его на этого индюка московского променяла?
Полина нахмурилась: этот разговор стал ее утомлять.