Она резко выдохнула, чувствуя, как от подобных мыслей замутило. Полина никогда не считала Эдика эгоистом и не находила в нем подобной черты, но не представляла, что другое он имел в виду своим заявлением. Не стриптиза же от нее ждал, тоже успев за минувшие семь лет изучить весьма хорошо. А Полине, пожалуй, проще было решиться на такое сумасбродство, чем подвести семью. И пусть Антон не относился к таковой, ее частью был Олег, и Полина страстно желала хоть как-то устроить его будущее. Не могла она признаться ни сыну, ни даже самой себе, что ей, как и Антону, не нравилось то дело, которым Олег сейчас зарабатывал на жизнь. Он растрачивал свой талант на мелочевку, тогда как совершенно точно мог блистать на театральных подмостках, покоряя сердца поклонников и получая ту отдачу от любимого дела, которой заслуживал. Антон тоже заметил, что у Олега есть для этого все данные, а уж его мнению стоило доверять. И Полина хотела сделать все от нее зависящее, чтобы талант ее сына нашел достойное применение, а в этом деле ей без Антона было никак не обойтись. И жаль, если Эдик этого не понимал.
Под мостом была привычная пробка, которую Полина почему-то не учла, рассчитывая время выезда, а потому в ресторан она опоздала. Однако, как ни странно, оказалась не последней пришедшей: за небольшим столиком с букетом розовых орхидей сидел лишь Антон; Олега и Сони не было. Полина еще удивленно оглянулась по сторонам, зная, что и ее сын, и его девушка всегда безупречно пунктуальны, но объяснение подобной неожиданности получила уже только от Антона, поднявшегося ей навстречу и по прежней своей привычке в знак приветствия поцеловавшего ей руку. Когда-то такой его жест совершенно свел ее с ума, сейчас же пальцы как были холодными, так и остались. Беспокойство, пробужденное Ириной и закрепленное Эдиком, не позволяло насладиться уютом и в то же время несомненным богатством выбранного Антоном ресторана.
Стульев за столом оказалось только два.
– Прости мне мою смелость, Полина, но, когда Олег предупредил, что не сможет сегодня разделить с нами ужин, я счел уместным попросить другой столик, – объяснил Антон сразу оба недоразумения, а у Полины невольно всплыло в голове Сонино предупреждение: «Боюсь, что эта неожиданная страсть добром не кончится». Ах, как ей будет не хватать ее сегодня!
А впрочем, быть может, и лучше, что они с Антоном наконец остались одни? Так она сумеет поговорить с ним о будущем Олега, не подбирая слова и не оглядываясь все время на сына, который, подобно ей, не умел просить и считал это самым большим на свете унижением. Полина была с ним в этом солидарна, но сейчас она собиралась просить не за себя, а за единственного ребенка, который, к тому же, был и сыном Антона. И вряд ли тот не хотел видеть его по-настоящему счастливым.
Собственно, так она и заявила прямо в глаза несколько удивленному Антону.
– А я был уверен, что ты в этом споре на его стороне, – объяснил свое недоумение он и коснулся бокалом Полининого бокала с белым вином, заказанным им еще до ее прихода. Полина сделала небольшой глоток и, даже не почувствовав вкуса, принялась объяснять.
– Я всегда буду на его стороне и поддержу в любой ситуации, но это вовсе не значит, что я не желаю ему той жизни, что он заслуживает…
Антон слушал ее все с большим энтузиазмом и, когда Полина закончила, снова взял ее руку и поднес ее к губам.
– Узнаю эту гордость, – сообщил он и следом порадовал: – Разумеется, я сделаю все, что в моих силах, Полина, чтобы наш сын занял в этой жизни полагающееся ему место, но тебе придется мне в этом помочь. Ты же видела, как неприязненно он отнесся к моим словам о театре; боюсь, если я снова начну эту тему, он упрется так, что переубедить его будет уже невозможно…
Полина вздохнула и кивнула, отлично зная это Олегово упрямство, которое Антон еще и усилил своими неловкими фразами. Она плохо представляла себе, как теперь сумеет внушить сыну принять его помощь, но понимала, что должна это сделать. Олегов КВН рано или поздно закончится, и у него останется только эта злосчастная роль ведущего, вынуждающая изображать из себя клоуна перед состоятельными зрителями, считающими, что за свои деньги получили его в собственность. Это пока Олег очень молод, его не унижает подобное обращение, но со временем он будет ощущать его все сильнее и в конце концов возненавидит собственную профессию. Нет, такого будущего Полина сыну никак не желала. На артистов театра смотрят совсем иначе. Тут и поклонение, и уважение, и восхищение: даже будучи всего лишь танцовщицей, она ощущала это на себе и больше всего хотела, чтобы и ее сын испытывал именно такое к себе отношение. И Полина приложит все усилия, чтобы Олег согласился принять отцовское предложение и стать актером в его театре. Конечно, для этого ему придется перебраться в Москву, оставив Полину здесь, но большая ли плата за его былые жертвы? Лишь бы он был счастлив!