Про воспоминания она упомянула напрасно. Взгляд у Антона немедля потеплел, а сам он взял Полину за локоток и потянул к выходу.
– Прогуляемся, – предложил он, помогши ей спуститься по той самой винтовой лестнице на первый этаж. – Погода прекрасная, жаль обрывать такой вечер на полпути. Да и я еще сказал далеко не все, что хотел.
То, что он не сказал, Полина хотела слышать в последнюю очередь.
– Ирише нельзя пропускать гимнастику, – категорично ответила она, выйдя наконец на улицу. – Мы четыре года мечтали о ее выздоровлении, и я ни за что не подвергну его сомнению даже ради самой прекрасной погоды.
Получилось грубовато, но, пожалуй, именно так, как Полина планировала, желая наконец поставить точку в этом свидании. Следом она еще достала телефон, чтобы вызвать такси, однако из-за ответа Антона пришлось с этим повременить:
– А ради меня? – поинтересовался он и шагнул чуть ближе. Внимательно всмотрелся ей в глаза и очень серьезно продолжил: – Полина, если ты меня попросишь, я найму для твоей сестры сиделку, которая будет выполнять всю черную работу, – это не проблема. Я тоже многим тебе обязан, и, если это как-то облегчит вашу с Олегом жизнь, буду только рад. Но мне хотелось бы иметь в ответ какую-то уверенность в том, что ты это оценишь.
– Уверенность? – недоуменно повторила Полина, на деле отлично понимая, что он имеет в виду. Значит, Соня была права и Антон действительно лелеет мысль о «воссоединении», хоть пока и не говорит об этом прямо. Очевидно, прощупывает почву, закидывая то одну удочку, то другую и стараясь не оказаться в проигрыше.
Эдик принял ее со всей ее глупой любовью к другому мужчине, с чужим ребенком, с больной сестрой на руках – и ничего не потребовал взамен своей помощи, даже в мыслях не держа, что можно променять семью на какие-то материальные блага. Просто был рядом, просто поддерживал, просто взял на себя все ее заботы, позволив быть слабой. Просто наглядно показал, какой должна быть любовь мужчины к женщине, и позволил и Полине полюбить по-настоящему.
Господи, как она по нему скучала!
– Я вообще не могу тебе ничего обещать. Двадцать лет прошло – все слишком изменилось, чтобы теперь пытаться возродить былые чувства. Особенно памятуя о том, что у тебя никаких чувств и не было.
Нет, не то, совсем не то она говорила, что должна была, и Антон, поначалу вскинувший в недоумении брови, следом заулыбался до неприятия многозначительно и уже неизвестно в какой раз взял Полину за руку. Посмотрел на пальцы, погладил безымянный, потом накрыл ее руку своей и подтянул Полину к себе.
– Все действительно изменилось, Полина, – чуть хрипловато подтвердил он, – и я теперь свободный человек, который имеет право предложить тебе то, что ты заслуживаешь. Я понимаю, что все это выглядит неожиданным, но, поверь, ты напрасно обвиняешь меня в отсутствии чувств к тебе. Они были тогда, они не умерли и сейчас, спустя те самые двадцать лет, что ты упомянула. И я думаю, что нам стоит воспользоваться этим новым шансом, подаренным судьбой.
Она не успела что-либо ответить; он стремительно шагнул к ней и накрыл ее губы своими…
Бонус: Голубка и ворон (5)
Кажется, никогда еще Эдик так не злился, особенно на работе. Нет, какой дьявол, спрашивается, надоумил Олега приволочь своего папеньку на проводимый им юбилей? И что задумал этот тип, одинаковой с ним физиономии, столь рьяно взявшийся демонстрировать всему миру счастье обретения сына? Эдик не верил ни в это счастье, ни в означенное желание Мещерского «получше узнать Олега, с которым был столь долго разлучен». Его двадцать с лишним лет не интересовало существование этого самого сына, и только такая наивная идеалистка, как Полина, могла считать его во всей этой истории безвинно пострадавшим. Как же, пострадавший: обрюхатил глупую влюбленную девчонку и свалил в свою Москву, даже не соизволив поинтересоваться последствиями своего подарка. Вряд ли, настругав до Олега трех дочерей – и это только от официальной жены, – он не знал, откуда берутся дети и что нужно делать, чтобы избежать нежелательных результатов внезапно захлестнувшей страсти. Но он и не подумал побеспокоиться о предохранении – и только Полька могла после этого отыскивать в его пустом сердце любовь и заботу. По себе судила, дурочка, а таких, как Мещерский, надо просматривать насквозь и не верить ни единому их слову.