Но даже на это Соня оказалась не способна. Всего-то и надо было спокойно отсидеть за своим столиком до конца мероприятия, дав Олегу возможность показать себя во всей красе, но искушение оказалось слишком велико. И когда в преддверии новой танцевальной паузы в зале зазвучали первые аккорды «Tired of being sorry», а Олег, взяв в руки микрофон, весело подмигнул Соне, она не устояла. Качнула бедрами, всколыхнув пышную юбку, и направилась прямо к нему.
– Кажется, эту песню лучше петь вдвоем! – чуть вызывающе заявила она, но Олег и не подумал возражать. Лишь выудил откуда-то сбоку от своего диджея еще один микрофон и протянул его Соне.
Ох!..
Они оба знали, на что способна страстная латиноамериканская музыка и вызывающе сексуальные ноты этой песни. Когда глаза в глаза, когда словно бы хочется что-то доказать, когда руки так и тянутся дотронуться, когда голос становится все ниже и подергивается хрипотцой, когда вокруг никого, кроме двоих, не существует…
Соня привлекала и отталкивала, заманивала и пряталась, приближалась и не давалась – и слишком хорошо знала, чего хочет. Слишком остро это ощущала, как ощущала и Олега – так ярко и бескомпромиссно направленного на нее, что Соня плавилась без единого его прикосновения. Она чувствовала эти искры, она видела эти искры, она жаждала этих искр – и кажется, кажется…
Нет, невозможно!..
Его руки, его дыхание, его губы – такие горячие, такие жадные, такие желанные… На губах, на шее, на плечах… Соня вспыхнула живым факелом, и кожа в секунду стала болезненно чувствительной, и невозможно стало терпеть, чтобы не потрогать его – настоящего, без этих чертовых слоев одежды, без преград, которые они себе ставили. Соня судорожно что-то тянула, искала, шарила руками, все время напарываясь на ткань, и даже заскулила тихонько, когда наконец-то вжала ладони в горячий гладкий живот. В ту же секунду вжикнула молния ее платья – и поцелуи стали исступленнее, и объятия – судорожнее, и Соня сама тыкалась губами куда попало, ничего не видя и ничего не желая видеть. Только чувствовать. Пусть жарче, пусть смелее! Только сейчас, прямо сейчас! Она больше не могла ждать!
– Соня!.. – совсем хрипло выдохнул Олег и вжал ее в какую-то стену…
Что-то загремело – да так, что барабанные перепонки едва не лопнули, – и только это бульдозером их остановило. Вернуло обрывки где-то потерявшихся мыслей. Бухнулось ледяным душем в понимании.
– Олег… – в ужасе пискнула Соня.
Он замер, прижимая ее к себе крепко-крепко, и она слышала, как быстро бьется его сердце. Где-то вдалеке играла веселая музыка, и Соня наконец начала соображать.
Нет, не в главном зале. Не у всех на глазах. Они как-то умудрились ретироваться в отдельную комнатку, хоть Соня и не могла припомнить этого события.
Спасибо, ангел-хранитель!
– Ну и как это называется? – дрожащим голосом потребовала ответ она, просто чтобы скрыть собственное замешательство. Но Олег, очевидно, понял ее иначе.
– Извини, – с трудом пробормотал он. – Я совсем двинулся.
Соня приоткрыла глаза, поймала его взгляд и порывисто погладила по щеке. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым. Сама же провоцировала, так что оба хороши.
– Я тебя двинула? – неумно, зато кокетливо поинтересовалась она, и Олег усмехнулся. Глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя.
– Есть такое дело.
Соня хихикнула и поскребла ногтем по ремню его брюк. Что творилось под ними, ей не нужно было объяснять.
– До скольки у тебя работа? – страдающе спросила она. Олег перехватил ее руку, крепко сжал, уткнулся в ладонь губами. Он никогда в жизни не хотел девчонку до такой степени, чтобы терять разум и чувствовать, что рехнется, если не получит ее прямо сейчас. И никогда не встречал девчонку, хотевшую его столь же сильно. В груди теплилась надежда, что это лишь последствия весьма чувствительного воздержания.
Но, кажется, это было бы слишком просто.
– До десяти, как обычно, – тупо ответил он. Надо было уже отпустить Соню и привести себя в порядок, пока в главном зале не объявили розыск ведущего.
Как это сделать, Олег не знал.
– Еще два часа семнадцать минут, – простонала Соня и ткнулась лбом в его плечо. Плечо обожгло даже через рубашку.