Слишком долгая тишина в телефоне дала ответ раньше, чем Полина его услышала. Проклятый бесчувственный голос, произносящий свою убивающую фразу об абоненте вне зоны действия сети ровно тогда, когда решалась судьба, вынудил Полину сжать трубку с такой силой, что та попросту отключилась. Словно завершился фильм о судьбе одной очень глупой женщины, и продолжения ждать больше не стоило. Эдик израсходовал все свои ресурсы, чтобы у фильма был счастливый конец, но Полина слишком упорно в решающие моменты сворачивала не туда и поставила ровно ту точку, какую такая, как она, героиня заслуживала. Остаться в одиночестве и в этом же одиночестве провести вторую половину жизни, никогда больше не ощущая мужской заботы, мужской любви, мужской страсти, мужской близости. Она слишком поздно поняла, что будет, если Эдик откажется от нее. Слишком привыкла, что он всегда рядом, а теперь стояла, абсолютно несчастная и потерянная, глядя в погасший экран телефона и не зная, что ей делать.
Почему Эдик выключил телефон? Не хотел Полину больше слышать? Не хотел вообще никого слышать? Она не сомневалась, что Антон вчера своими словами причинил ему боль, и чувствовала ее собственным сердцем. Знала, что Эдик ее любит. И, быть может, все-таки еще не разлюбил?
Эта мысль неожиданно придала сил. Чего расквасилась? Чего приговор с ходу подписала? Эдик семь лет ее внимания добивался – и добился, несмотря на почти нулевые шансы. А она струсила при первом же испытании, как всегда трусила, как всегда отступала, предпочитая роль жертвы. Так, может, хватит? Может, хоть раз в жизни стоит попробовать поступить иначе, вопреки, пойти против течения и попытаться что-то исправить? Если не получится, так Полина хотя бы будет знать, что сделала все возможное, а не кусать слишком привычно локти и не винить в своих несчастьях обстоятельства. И пока еще оставалась надежда, пока Эдик не оборвал ее раз и навсегда, надо стиснуть зубы и попробовать побороться за свое счастье.
Иначе разве она этого счастья заслуживала?
Включила телефон и второй раз набрала номер Эдика уже по дороге в метро. Полина знала, где он живет, и, сколь бы неприлично ни было являться в гости без приглашения, сегодня правила этикета отошли на задний план. Сегодня остались важны лишь внимательные черные глаза Эдика и его взгляд, по которому она все поймет. И если в нем останется еще хоть капля нежности…
Быстро идти почему-то не получалось, но Полина думала лишь о том, стоит ли позвонить Олегу и у него узнать, в каком настроении Эдик уходил вчера с мероприятия. Вряд ли, конечно, Эдик стал бы рассказывать ему о беседе с его отцом, да и вообще об отношениях с его матерью, поэтому Полина решила приберечь этот способ на крайний случай, если еще и дверь Эдиковой квартиры окажется для нее заперта. Мысли об этом холодили куда сильнее вечной метрополитеновской прохлады, и каждая задержка казалась каким-то наказанием, ставящим препятствия между ней и любимым человеком. И застрявшая в дверях коляска, и не сразу сработавшая на турникете карточка, и едва тащившийся – неужели всегда так? – эскалатор, который Полина проклинала в нетерпении и неспособности унять окончательно распоясавшееся волнение.
Но именно эта самая медлительность и позволила ей заметить на соседнем эскалаторе знакомый костюм. Если бы всего полторы недели назад Полина не видела его на Эдике, она даже внимание не обратила бы на несуразного в этой парадности мужчину с опущенной в пол головой, потому что слишком привыкла к полурокерскому Эдикову стилю. А сейчас замерла, не веря собственным глазам, а следом, вопреки всей свой сдержанности, выкрикнула его имя и прижала руки к груди, словно пытаясь хоть немного угомонить застучавшее в исступлении сердце. Вот и пришла минута для решения судьбы, а Полина даже не попыталась придумать, что сказать и как объясниться. И снова рассчитывает на Эдика, зачем-то оказавшегося на ее краю города.
Он поднял неверяще голову и взглянул так, что Полина мигом затрепетала. Слава богу, здесь, рядом, не разрушил все собственной обидой и презрением, дал шанс – и она ни за что его не упустит! Все отбросила, от всех своих глупостей отказалась – и наконец-то абсолютно четко поняла, чего хочет. И даже трястись как будто перестала. Только легкой, девичьей походкой с прискоком обогнала оказавшихся впереди нее людей и в несколько секунд подлетела к возвратившемуся на перрон Эдику. Остановилась напротив, глядя на него сияющими глазами, и все же оставила первое слово за ним.