В груди почему-то взорвалось эйфорией.
– Сонь… – он крепко взял ее за плечи, понятия не имея, что собирается делать и говорить дальше, но она вдруг метнулась в сторону и свернула глазами.
– Не смей ко мне подходить! – угрожающе и в то же время заводяще жалко приказала она. – Два часа семнадцать минут, Олег, – не искушай, не доводи до греха! Если я сорвусь, мы твою карьеру потом по кусочкам не соберем! А я ведь сорвусь!
Платье у нее на спине разъезжалось, а выбившиеся из прически пряди волос то и дело падали на глаза, но сексуальней девчонки не было на всем белом свете.
Точно рехнется.
– Шестнадцать минут, – поправил он и наконец занялся собственным костюмом. Рубашку Соня вытащила из штанов и местами измяла до неприличия, но это было полбеды. Галстук, кажется, пропал с концами, и, как они его не искали, так и не нашли.
– Тринадцать, – выдохнула Соня, смирившись, и расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке. Тут же отдернула руки и спрятала их за спиной. – Во второй половине мероприятия допускается и менее официальный вид, – заключила она.
– Но не настолько же, – улыбнулся Олег, разворачивая ее спиной. Застегнуть платье Соня так и не додумалась, а ему ее растерянность почему-то добавляла ликования. А вот вид соблазнительной белой кожи в прорези молнии заставил судорожно сглотнуть. Соня права: им следовало держаться друг от друга подальше. Хотя бы еще два часа. – Двенадцать, – подвел итог он, почти ловко застегнув замок. И все же не удержался, поцеловал ее быстро у основания шеи, под самым черным завитком. Соня застонала и вырвалась из его рук.
– Двенадцать, Олег! – напомнила она и вылетела из комнатки. Но не в главный зал, разумеется, где не в меру наблюдательные родственники мигом определят, с кем она была и чем занималась. Тут уж никакой наивности не хватит: Соня видела себя, растрепанную, в зеркале и могла сказать об этом с уверенностью. Так что сначала в уборную – умыться и привести в порядок прическу. А потом на улицу – остывать и возвращать мозги на место. Два часа двенадцать минут ей еще предстояло ими пользоваться.
Она взглянула на часы: десять минут. Это почти праздник!
К улице этих самых злосчастных минут осталось в общей сложности сто двадцать две. Соня слышала, что музыка в главном зале закончилась и Олег снова взялся за работу, и искренне ему посочувствовала. Она-то хоть отдышаться имела возможность, а ему – в боевом состоянии к зрителям, и попробуй тут, поимпровизируй.
Но уж ночью Соня воздаст за все его страдания. Ни минуты лишней на сон не потратит: успеет отоспаться в самолете после того, как они расстанутся. Сейчас Соня не хотела думать ни о расставании, ни о последствиях сегодняшней слабости. Сейчас она утопала в этом блаженном ощущении Олегова желания и не собиралась отказывать им обоим в таком необходимом удовольствии. Нет, ни один парень еще не хотел ее до такой степени, чтобы не считать жертвы и не помнить в ее объятиях себя. И Соня не могла позволить себе разбрасываться подобными подарками.
На крыльце, по счастью, никого не было, и Соня с наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух. Хорошо, что родители с сестрой так и не соизволили поехать вместе с ней: уж те нашли бы способ лишить ее удовольствия. Может, и не со зла, а из вредности или, напротив, слишком колкого равнодушия, но уж при них Соня точно не позволила бы себе заказать номер в гостинице, когда вполне можно было переночевать у родственников.
Ночевать у родственников сегодня Соня не собиралась.
Несколько минут на сайте бронирования – она выбирала отель поближе и поприличнее – и номер оплачен, чтобы отрезать все пути к отступлению. Теперь, пожалуй, можно было вернуться в зал, тем более что без кофточки – и без Олеговых объятий – Соня стала подмерзать. Она еще глубоко вздохнула, готовясь к новой встрече, и вздрогнула от неожиданности, услышав позади негромкий тетин голос. Как та вышла из кафе, Соня не заметила.
– Что-то случилось, Сонь? – осторожно спросила тетя. – Мы все тебя потеряли.
Соня передернула плечами, не довольная тем, что они уже явно насочиняли невесть что. Теперь придется выкручиваться.
– Все в порядке, теть Лиль, – наигранно равнодушно ответила она. – День суматошный выдался, вот и вышла подышать. Как раз собиралась возвращаться.