А ведь еще полчаса назад она почти уверилась в том, что сегодняшний день станет последним в ее жизни. И меньше всего на свете ждала встречи с Дедом Морозом.
Оказавшимся в действительности преподавателем теоретической механики.
На этой мысли Лиля заставила себя вернуться к недорешенной задаче, поставив целью обогнать Александра в нахождении ответа. Теперь-то, судя по его сосредоточенному и увлеченному виду, ее никто не будет отвлекать. Главное – самой отвести взгляд от умного мужчины, который уже вовсю что-то прикидывал в своем блокноте, а Лилю так и подмывало заглянуть внутрь и убедиться, что и такая задачка ему по зубам.
– Вы и в институте так же к соседу в тетрадь подглядывали? – не отрываясь от собственных расчетов, подловил ее Александр, и у Лили моментально вспыхнули щеки, да еще и сорвалось совершенно глупое:
– Я не подглядываю! – и Александр понимающе хмыкнул. Лиля горделиво вздернула нос и демонстративно отвернулась. Вот же поганец, читает ее, будто открытую книгу. Ну ничего, она ему задаст! В отличие от ее задачи, его решалась наверняка, а значит, была на порядок легче. И этим грех не воспользоваться.
Усилием воли Лиля заставила себя отбросить наконец все посторонние мысли и вернуться к теоретической механике. Пожалуй, даже хорошо, что так сильно воет ветер: его шум с лихвой перекрывает стук Лилиного сердца, которое давно отвыкло от подобных качелей. И пока что полностью выигрывало борьбу у разума.
Существовал единственный способ изменить расклад этой битвы, и Лиля, памятуя о том, что он никогда ее не подводил, вытянула из своей сумки нераскрытую плитку шоколада. Отличная подпитка для мозга. И почти безотказная замена секса. Во всяком случае, так говорят ученые.
Шуршание привлекло внимание Александра, а шоколад в Лилиной руке вынудил в несчетный раз хмыкнуть. Определенно, еще немного – и она сочтет его идиотом, не умеющим выражаться словами. Впрочем, слова были ничуть не лучше, и черт его знает, смеялась Лилия над ними или над неловкими попытками случайного знакомого блеснуть остроумием.
Сохранять серьезность в ее присутствии оказалось слишком опасно.
– Допинг? – шутливо определил он. – Кажется, за это положена дисквалификация.
Она изощренно мило хлопнула глазами и, надорвав упаковку, предложила Александру угощаться. А следом легко отбила подачу:
– Не помню, чтобы на экзаменах было запрещено им пользоваться. Или вы у ваших студентов перед выбором билета проверяете карманы?
– Я бы сам заставлял их есть шоколад, если бы это приносило хоть какую-то пользу, – пожаловался он и отломил полоску от плитки. – Но, к сожалению, там не поможет даже фенотропил. Теоретическая механика нынешних студентов интересует не больше, чем история протестантизма в Кении.
Лилия рассмеялась и сочувственно покачала головой. А потом задала вполне себе логичный вопрос:
– А почему вы выбрали профессию преподавателя? Призвание?
Александр честно покачал головой. Не было у него никакого призвания. Была совершенно определенная цель.
– Фобия, – почему-то без всякого стеснения объяснил он. – Полжизни до обморока боялся выступать перед публикой. До сих пор помню, как должен был в садике рассказать стихотворение перед родителями. Вышел, вдохнул – и потом уже только в медпункте у мамы на руках очнулся. С тех пор стихи не люблю. Потом оказалось, что и в школе у доски у меня большие проблемы; пришлось зарабатывать оценки исключительно контрольными работами. В институте, в общем-то, тоже не отказывались входить в положение, но в какой-то момент меня достала такая слабость, и я решил с ней бороться. Получалось не всегда успешно, но, во всяком случае, диплом я защитить сумел. Ну а дальше, памятуя о том, что клин вышибают клином…
– Поразительно! – с таким чувством выдохнула Лилия, что у него загорелись скулы. – Если бы кто-то другой рассказал, я бы не поверила! Но после вашего Деда Мороза в эполетах средь уральской пурги…
Александр усмехнулся: да, их знакомство, пожалуй, переплюнуло прошлую историю с лихвой.
– До конца, правда, не получилось избавиться, – не желая вводить восхищенную спутницу в заблуждение, добавил он. – Иногда замыкает, особенно если надо импровизировать. Поэтому предпочитаю занудствовать. Впрочем, кажется, я об этом уже говорил.