В его глазах появилось изумление, а следом он неожиданно расхохотался. Потом поднес Лилины пальцы к губам и поцеловал с совершенно ощутимым теплом.
– Спасибо! – только и сказал он и, вытянув у нее кинжал, снова скрылся в темноте…
[1] Фраза из фильма «Укротительница тигров» (прим. авт.).
Бонус: Дед Мороз всегда приходит дважды (4)
Отчитываться перед любимой подругой пришлось в холле «Тойота-центра», куда вчера – или, вернее, уже сегодня – эвакуатор доставил Лилиного «Кирюшу» и где она дожидалась приведения его в чувство «опытнейшими ремонтниками», пообещавшими, что для этого им хватит пары-тройки часов. И пара, и тройка прошли еще в первой половине дня, которую Лиля провела в офисе, разрешив там все казавшиеся ее сотрудникам неразрешимыми вопросы; но во второй ей позарез нужна была машина, а потому она приехала в автосалон, не дожидаясь звонка о готовности, и тут, чтобы скоротать в неожиданно пустом холле время, набрала номер Ольги.
– То есть он по доброте душевной решил подарить сыну эвакуаторщика кинжал, о котором тот давно мечтал, а ты бедного мужика едва из газового баллончика не оприходовала? И это после такого, как он средь ночи к твоему «Кирюше» на помощь спешил? – вовсю веселилась по ту сторону провода Ольга. Как будто и не она с четверть часа назад охала и причитала сначала в страхе за застрявшую в снегах любимую подругу, а после – в осуждении ее же за «совершенно безрассудное поведение». Причем в ее понимании безрассудным было и решение поехать в пургу домой, и согласие сесть к незнакомцу в машину, и последующее поведение с ним, о котором Лиля без утайки – а кому, если не Ольге? – рассказала.
А теперь не знала, радоваться этому или досадовать. У Ольги все всегда было слишком легко и понятно. Совсем не так, как у Лили.
– Да кто его знал, с какой целью он спешил! – с чувством выдохнула она, за секунду снова пережив тот ужас. – Может, он до этого не спал двое суток, а его под страхом увольнения из теплой постели вытащили и премии новогодней из-за моей жалобы лишили. А Саша – я слышала, как он жестко разговаривать может…
– Саша? – тут же уцепилась за Лилину оговорку Ольга. Ну да, да, разумеется, после двухчасового знакомства Лиля должна была называть своего спасителя исключительно по имени-отчеству, а лучше и вовсе по фамилии с уважительной приставкой «господин», но после того, как он поцеловал ей руку, после того, как сказал, что не жалеет, после того, как пригласил на корпоративный вечер, о котором подруженька еще не слышала…
– Оль, перестань, – поморщилась Лиля, не готовая делиться собственной растерянностью даже с лучшей подругой. – Ты же меня знаешь: мужчин я оцениваю исключительно с точки зрения полезности моему делу. Ничего иного…
– Ой, Бессонова, это ты перестань! – оборвала ее оправдания Ольга. – Тебя мужик фактически от смерти спас, а ты о каком-то журнале несчастном думаешь! Да еще как спас: явившись в образе Деда Мороза средь пурги и холода – да такое только в сказках бывает! Тебе сама судьба эту сказку придумала; если откажешься, не попробуешь, никогда потом себе этого не простишь! Скажи, что попросила у него телефон, тебе это раз плюнуть! Скажи, Лилька, иначе я от тебя отрекусь и никогда больше с Новым годом поздравлять не буду!
Это была страшная угроза, потому что именно Ольга своими звонками первого января год из года вытаскивала Лилю из беспросветной хандры, обещая в ближайшие триста шестьдесят пять дней только самые светлые и самые радостные изменения, и, что характерно, умудряясь тем самым умаслить высшие силы, которые почему-то прислушивались к этой неисправимой оптимистке; и потерять такого ангела-хранителя для Лили было сродни катастрофе.
Но, по счастью, разочарование лучшей подругой Ольге сейчас не грозило.
– Я пригласила его в качестве благодарности в ресторан, – сообщила Лиля и улыбнулась, услышав возглас ликования на том конце провода. На деле все, правда, оказалось не так просто, как она об этом сказала.
Александр довез ее до самого подъезда, потратив еще полтора часа личного времени, но, в отличие от предыдущих Лилиных знакомых, даже в шутку не попросился на чашечку кофе. А ведь Лиля ждала, тем более что он-то как раз имел на эту чашечку и вдобавок на огромную Лилину благодарность полное право. И она даже в последние пятнадцать минут дороги прокручивала в голове, как в ответ предложит заменить эту самую чашечку на полноценный ужин в хорошем ресторане – за ее счет, разумеется, – но этому плану суждено было кануть в Лету, а самой Лиле искать другой повод, чтобы не показаться навязчивой и не оскорбить собственной признательностью. Почему-то ощущалось, что Александру эта самая признательность в тягость. А Лиля никак не могла сказать, что в действительности ей руководит совсем иное.