Они еще перекинулись парой слов о задачах, Александр шутливо посоветовал ей больше не подвергать «Кирюху» подобным сегодняшнему испытаниям, а после на прощание снова поднес ее руку к губам. Вот тогда-то Лиля и отбросила вечное благоразумие и вечную же рациональность. Сжала его пальцы и, с трудом выровняв голос, заявила, что просто обязана отблагодарить его за помощь ужином в каком-нибудь тихом месте и что он не имеет права отказываться.
Весьма наглый и провокационный был выпад. И Александр в ответ вполне ожидаемо усмехнулся.
– Боюсь, перед Новым годом все места давно разобраны под корпоративы, – неторопливо проговорил он, и это был, несомненно, самый что ни на есть отказ, но разогнавшуюся Лилю он не остановил.
– Поверьте, я сумею договориться, – самоуверенно пообещала она, зная, что за рекламу в «Белом платье» даже самый пафосный ресторан изыщет для госпожи Бессоновой свободный столик. Александр этого, разумеется, не знал, но вряд ли его последующее молчание было вызвано именно сомнениями.
А Лиля с каждой новой секундой тишины чувствовала, как тает надежда на продолжение знакомства, и ругала себя за то, что так остро на это реагирует.
Ну нет так нет же, на самом деле: не первый и не последний мужчина в ее жизни. Тем более что сама она уже давно поставила крест на романтических увлечениях. Или, как Ольга только что озвучила, в глубине души тоже считала подобное знакомство знаком свыше? И безумно хотела попробовать?
– Если вы действительно так мучаетесь этой благодарностью, Лилечка, – наконец заговорил Александр, и она даже внутренне возликовала оттого, с какой нежностью прозвучало в его исполнении ее имя, – то сделайте одолжение, составьте мне пару на завтрашнем вечере в институте. Вы меня очень этим обяжете.
Устоять перед любопытством Лиля не сумела.
– Неужели вам не с кем пойти?
Если не жена, то уж подруга-то у такого мужчины всяко должна была быть. Иначе куда вообще женщины смотрели?
Александр поморщился, и Лиля только сейчас поняла, сколь бестактно себя повела.
– То есть я совсем не против! – не дала она ему ответить и поспешила еще сгладить впечатление: – Если только мне не придется весь вечер решать задачи по какой-нибудь квантовой физике. В этом я полный профан.
Он изучающе смотрел на нее несколько секунд, потом рассмеялся.
– С квантовой и я не особо дружу, – признался он. – И корпоративы, откровенно говоря, не слишком жалую. Мы обычно с другом шкерились где-нибудь на Камчатке, чтобы, так сказать, и регламент не нарушать, и не отсвечивать особо в разгар праздника. А нынче он с дамой будет…
– Бросил вас одного? – сочувственно ахнула Лиля, и Александр многозначительно развел руками.
– Там какая-то давняя темная история… – протянул он, словно хотел услышать от Лили определенный вопрос. И она его задала.
– Расскажете?
Он снова рассмеялся и снова поднес ее пальцы к губам.
– Договорились.
И Лиля, немного обалдевшая и совершенно точно куда более счастливая, чем в момент отъезда из дома, мягко повторила:
– Договорились…
– Ты мой кумир, Лилька! – выдернула из недавних воспоминаний подруга, возвращая в настоящее. – Я знала, что ты свое не упустишь! Только не вздумай предлагать ему оплатить счет! Настоящий мужик никогда тебе такого не простит!
На счастье, думать о счете Лиле не было необходимости. А вот сбить с Ольги спесь сам бог велел.
– Ты, между прочим, сводничеством занимаешься, Туманова! – заметила она. – Лучшей подруги, между прочим! И с совершенно незнакомым, заметь, тебе человеком! А ну как конфуз какой выйдет, не боишься мести с моей стороны?
Ольга, однако, только фыркнула в трубку.
– Плохого человека Сашей не назовут! – с бескомпромиссной уверенностью заявила она, и поддакивание ее мужа где-то на заднем плане почему-то подняло Лиле настроение. Не признаваясь самой себе, она все же чувствительно нервничала перед приближающимся мероприятием. То, что она никого там не знала, ее ничуть не смущало: в конце концов, ей к подобному не привыкать. А вот то, что все знали Александра, тревожило до душевной дрожи. После того что он для нее сделал, она не могла позволить себе подвести его и бросить хоть малейшую тень на его репутацию. А профессорское общество слишком сильно отличалось от привычного Лиле. Черт его знает, какие у них традиции и какие обычно ведутся разговоры. Может, как раз исключительно высоконаучные, в которых разбирается не всякий Нобелевский лауреат; а Лиля, несмотря на красный диплом, не дотягивала даже до грантов. Еще и злилась, когда что-то не понимала. И какая нелегкая, спрашивается, дернула ее вчера ответить согласием на столь сомнительное предложение?