Она удобно устроилась на кожаном диванчике недалеко от стеклянной двери и, не обращая внимания на любопытствующих менеджеров, закрыла глаза. Перед мысленным взором сразу возник вполне себе узнаваемый облик с эполетами на тулупе и смешливыми морщинками возле глаз. От этих морщинок у Лили быстрее застучало сердце и даже на мгновение перехватило дыхание. Она не мечтала о мужчинах полтора десятка лет и не планировала когда-либо снова начинать. И, наверное, не начала бы, если бы Дед Мороз по имени Александр не отпаивал ее чаем, не ругался со службой помощи на дорогах, не решал нерешаемую задачку, не рассказывал о своей бывшей фобии – и не целовал Лиле руку, да так, что пробирало до кончиков пальцев. Так и хотелось запустить другую руку ему в волосы, мягко нащупать затылок, ощутить, как он замер губами у ее кожи, догадываясь, но еще не решаясь… А потом он поднял бы голову, глянул исподлобья ей в глаза, почувствовал, как она затрепетала под этим взором, – и накрыл наконец губами ее губы…
Черт, Лиля не целовалась уже целую вечность! Так, чтобы по-настоящему, чтобы самой хотелось до дрожи, чтобы от одних лишь фантазий слабели колени, а в груди начинался настоящий фейерверк. Или так бывает только в юности, когда готов плюхнуться в любовь с головой, когда зашкаливают гормоны и принц чудится там, где его вовсе быть не может? Однажды Лиля убедила себя в этом и больше не мечтала, не видела во снах, даже не скучала…
Как скучала сейчас.
Забавлялась над собой, но ничего не могла с этим поделать. Скучала, пока ждала свою машину. Скучала, когда разгребала проблемы в офисе. Скучала, когда утром чистила зубы. Скучала, когда обнимала, засыпая, подушку. Даже едва расставшись, войдя в подъезд, уже скучала и, как девчонка, хотела выбежать обратно, вглядеться в пургу и убедиться, что он стоит и чего-то ждет. Может, света в ее окнах, а может, этого вот ее возвращения. Лишь бы не придумалось ничего, не показалось в этой самой предновогодней вьюге. Лиле в коем-то веке захотелось чуда. И она, кажется, готова была впустить его в свою жизнь.
«Как это странно всегда:
Вроде бы взрослые люди,
А в голове ерунда,
Мечтаем, как дети, о чуде», – пронесся в мыслях припев известной песни Трофима, которого они вчера с Александром весь вечер слушали. Интересно, о чем мечтал Александр? Вот в том самом прогретом и освещенном салоне своего авто – как единственном оазисе среди разбушевавшейся непогоды? Поскорее оказаться в собственной постели, подальше от всего этого – и неожиданной попутчицы, в том числе, – или все же задержаться как можно дольше, тормозя мысленно эвакуатор и придумывая предлог, чтобы встретиться с Лилей вновь? Как она, позволив себе ненадолго снова стать юной и восторженной – и поверить мужчине? О котором она в действительности совсем ничего не знала?
– Слушай, Бессонова, а задачу-то твою он в итоге решил? – почти что вчерашним вихрем залетела в автосалон Ольга – раскрасневшаяся, счастливая и до ужаса хитрая, словно что-то задумала. Впрочем, из них двоих авантюристкой всегда была именно она.
Лиля кивнула.
– Сделала именно так, как он предложил, и впервые за все годы работы в офисе не осталось недовольных, – пояснила она, и Ольга засияла еще ярче.
– Тогда я за тебя спокойна! – заявила она и решительно потащила Лилю на улицу.
Бонус: Дед Мороз всегда приходит дважды (5)
Лиля
Наверное, он рехнулся. Ведь обещал же себе, даже клялся, что никогда больше не посмотрит в сторону деловой женщины: довольно было мороки с их самодостаточностью и его вполне объяснимой на этом фоне неуверенностью; потратив бездарно десять с лишним лет жизни, повторять ошибки молодости Александр не собирался. Слишком сложно ему дался разрыв с Оксаной, и понадобился не один месяц, чтобы понять, сколь сладостна, на самом деле, свобода от вечной гонки и вечной же необходимости доказывать собственную состоятельность. Еще через пару лет он признался самому себе, что вовсе не Оксанина была вина в том, что он никак не мог почувствовать себя равным ей. Просто так сложилась жизнь, быстро и охотно принявшая Оксану с ее абсолютным знанием, как получить то, что она хочет, и раз за разом выталкивающая Александра, несмотря на все его тяжеловесные старания.