– Я без машины как без рук, – жаловалась она. – А перед Новым годом столько дел, и не представляю, как теперь все успеть.
У него промелькнула мысль о такси, но поскольку сама Лилия не рассматривала такой вариант, он не стал его озвучивать. Упоминать, что тридцать первого декабря город будет стоять в пробках и никакая машина ее не спасет, также не стал. Вместо этого предложил сервис, где периодически ремонтировал собственный автомобиль.
– У меня давно не на гарантии, так что я забил на всех этих официалов, – пояснил он. – А в «Автовладе» мастера отличные, да и хозяин меня знает, сделает все как надо. Ну, если, конечно, вы рискнете доверить «Кирюху» чужим рукам, – добавил Александр, заметив подозрительность в ее глазах и памятуя о любовном отношении Лилии к собственному железному коню.
– Если эти руки рекомендуете вы, доверю, – проговорила она и, улыбнувшись, неожиданно погладила бардачок в Александровом внедорожнике. – К тому же самым ярким примером для меня было то, как ваша машина победила вчера и метель, и сугробы, и даже не чихнула. Только не говорите, что «Кирюше» по статусу не положены такие подвиги. До вчерашнего дня он ни разу меня не подводил, и, надеюсь, в дальнейшем не станет.
Будь Александр хоть на толику более романтичным типом, он бы, несомненно, подумал, что оный «Кирюша» специально заглох, чтобы позволить им с Лилией познакомиться. Но романтиком он не был настолько, что даже цветами сегодня не озаботился, а ведь должен был хотя бы из тех соображений, что его новая знакомая носила самое что ни на есть цветочное имя.
А он – в совершенно непривычном предвкушении встречи и приподнятом настроении – напрочь об этом забыл.
Болван!
Он в очередной раз усмехнулся над собой и поймал настороженный Лилин взгляд. Кажется, он снова выпал из реальности, и, пока Лилия не сочла его тем самым болваном, которым почти сутки считал себя Александр, следовало как-то исправлять ситуацию.
– Первый раз встречаю женщину, которая так заботится о собственном автомобиле, – сообщил он. – Обычно в нем видят средство передвижения, а никак не друга.
Лилия пожала плечами и весьма многозначительно на него посмотрела.
– Первый раз встречаю мужчину, который не считает женщину за рулем упоротой феминисткой, – в тон ему заявила она. – И не смотрит свысока в уверенности, что она не сумеет уехать дальше первого же поворота. От вас, кстати, я последнее была вправе ожидать.
Александр вскинул брови.
– Я похож на сексиста?
Лилия улыбнулась.
– Отнюдь. Но вы-то как раз вытаскивали беспечную горе-водительницу из передряги, так что имели полное право не советовать мне автосервис с хорошими мастерами, а предложить нанять себе водителя – ну или ездить на такси, на совсем уж крайний случай. А мне повезло встретить на черной заснеженной трассе весьма уникального человека.
Что на это оставалось делать, кроме как рассмеяться?
– Вот вы меня все хвалите, а я, между прочим, без цветов к вам заявился, – нашел необходимым покаяться Александр. – И позволившего себе подобную бестактность мужчину, уверен, вы тоже встречаете впервые в жизни.
Она чуть помолчала, потом легко коснулась пальцами рукава его дубленки и даже как будто невесомо погладила его. Однако следом отвернулась.
– Вы плохо представляете себе, Саша, какими могут быть по-настоящему бестактные мужчины, – приглушенно проговорила она, и ему оставалось только заткнуться, чтобы не задеть ее собственным безудержным любопытством и в то же время не разрушить почти неуловимое, но очень теплое ощущение безмятежности, которое Лилия сотворила этим своим «Саша». Таким мягким и безусловно нежным, что защекотало у первого позвонка и оттуда мальчишескими мурашками разбежалось по голове. Александр уже и забыл, когда бы испытывал подобные ощущения, но совершенно точно мог сказать, что ни разу его еще не цепляло так собственное имя из женских уст. А на исходе четвертого десятка это, пожалуй, и вовсе должно было бы казаться смешным.
Но вот не казалось. Как не казалась тяжелой и душной установившаяся следом в салоне автомобиля тишина. Лилия по-прежнему смотрела в окно, словно бы впервые видела новогодние вывески на магазинах и украшенные гирляндами заснувшие деревья, но Александр, повернув к ней голову, снова и снова замечал в отражении теплую улыбку на ее губах, и согревался от нее все той же мальчишеской радостью.