Ее фантазии прервал звонок в Лилину дверь – и, кажется, достаточно продолжительный, чтобы его услышала на том конце провода и Ольга. Лиля почувствовала, как подруга мигом подобралась, – куда сильнее, чем сама Лиля. Смешная. Что она еще придумала?
– Скажи мне, что это то, о чем я думаю, Бессонова! – потребовала она, но Лиля только закатила глаза. Ольга слишком привыкла верить в чудеса, и вполне обоснованно. Но сейчас даже она замахнулась на невозможное.
– Если только соседка за горошком пришла, – съязвила Лиля. – Или, может, сам Дед Мороз решил починить мне кран, раз уж наше ЖЭУ на это не способно…
– Ты что, не пошла открывать? – перебила ее Ольга. Лиля поморщилась.
– Я никого не жду, Оль. И никого не хочу видеть.
Из трубки полыхнуло праведным гневом.
– Так, Бессонова, быстро оторвала свой зад от дивана и метнулась кабанчиком к двери! – возмущению Ольги не было предела. – Иначе я сама к тебе приеду, и тогда ты у меня узнаешь, каким может быть на самом деле испорченный праздник! И Александру твоему расскажу, что ты нытик и трусливая курица, чтобы ему больше в голову никогда не пришло с тобой связываться!..
Лиля тяжело вздохнула и поплелась к двери. Нытик и курица, все Ольга правильно сказала. И Лиля слишком хорошо знала, что та не побрезгует выполнить свою угрозу и оставить семейство, чтобы вправить заблудшей подруге мозги, и испортит праздник себе, а не Лиле. А ведь понимала, когда звонила, что нельзя даже на секунду проявлять слабость. Понимала, что за нее придется расплачиваться, – и все равно позволила себе это малодушие, потому что едва знакомый мужчина за два дня общения приучил ее к тому, что это не стыдно. Что женщина имеет право быть беспомощной и беззащитной, потому что для решения ее проблем существует мужчина, который не только не укорит, но и, что самое удивительное, получит от этого удовольствие. А Лиля до Александра и не представляла, что такое возможно. И вчера, вчера ведь она вовсе не собиралась жаловаться ему на бывшего мужа, и сейчас не представляя, как так вышло, что они об этом заговорили. Кажется, Лиля пыталась извиниться за то, что предъявляет к Александру слишком высокие требования, а он в ответ только хмыкнул и осуждающе покачал головой.
– Кто сказал тебе, что ждать от мужчины участие – значит предъявлять к нему слишком высокие требования?
Лиля бросила на него быстрый взгляд и поморщилась, ругая себя за то, что не может просто идти чудесным вечером рядом с таким же чудесным мужчиной и наслаждаться тем, что имеет именно сейчас. Привыкла все контролировать и просчитывать будущее, чтобы только снова не обжечься. Но ни контролировать Александра, ни просчитывать его поступки не получалось от слова совсем. Вот и тут он не стал дожидаться ее ответа, найдя тот самостоятельно.
– Слова про кинжал – из этой оперы, да, Лиль? – он так внимательно посмотрел на нее, что у нее загорелись щеки. – Я голову себе сломал, думая, что они могли значить, а выходит, тебя крепко обидели? И до сих пор не отпустило?
Она глубоко вздохнула, как обычно делала, чтобы овладеть собой при воспоминаниях о бывшем муже, но вдруг оказалось, что даже эта тема рядом с Александром перестала быть болезненной и лишилась прежнего табу на разглашение. И Лиля была рада, что смогла ответить искренне.
– Отпустило уже, Саш. Просто я слишком долго носилась с этой обидой, рассматривая мужчин через ее призму. Представляешь, испытания им поначалу устраивала, чтобы убедиться, что не повторю ошибку. Сейчас даже вспоминать смешно…
Сейчас вспоминать Лиле было совсем не смешно. Знала бы, к чему приведет ее болтливость, заткнула бы Сашке рот поцелуем, вместо того чтобы именно его глупо провоцировать на следующий шаг. Но судьба любит смеяться над зазнайками вроде нее, поманив столь желаемым и отняв, даже не позволив прочувствовать собственное счастье. Однако она не на ту напала. Может, Лиля и трусиха, и перестраховщица, и зазнайка, но она не позволит кому бы то ни было распоряжаться собственной жизнью, решая, что ей нужно, а без чего она может обойтись. Довольно Лиля сидела в собственной раковине, прикрываясь обидами и прячась за бывшего мужа. Тринадцать лет прошло – достаточно, чтобы пережить, открыться и позволить себе снова любить. И Лиля знала, кто ей для этого нужен.