– Смел в бою и робок с женщинами, как и подобает настоящему рыцарю, – немного перефразировала она фразу из романа Теодора Готье, но Сашка в действительности оказался настоящим рыцарем, а Лиля, как выяснилось, именно его и ждала.
Он снова усмехнулся и затянул ее целиком на себя. Тело тут же откликнулось на такую близость, но теперь Александр ничего не собирался скрывать: пусть чувствует, какой он рыцарь.
– Получить признание рыцарем в постели дорогого стоит, – весело сообщил он и с удовольствием провел ладонями по изящной шелковистой Лилиной спине. Лиля изогнулась, будто кошка, дразня его собственной идеальной грудью и слишком завлекающим взглядом, но подачу приняла.
– В постели ты только подтвердил это звание, – улыбнулась она и вдруг, ни с того ни с сего, куснула его за нос. Рассмеялась, устраиваясь поудобнее. – Я думала, рыцари давно вымерли, но ты очень даже живой. М-м, мне определенно нравится то впечатление, что я на тебя произвожу.
Производит, ага: боевую Александрову готовность сейчас не скрыли бы даже латы. А Лиля-провокаторша, кажется, была совсем не против снова воспользоваться своей властью над ним. А ведь мог проехать мимо заглохшей Тойоты и так и не узнать, какими сюрпризами бывают наделены сумасшедшие водительницы, гонящие свои машины в метель на трассу.
– Как будто тебя можно не хотеть, – буркнул он и с жадностью завладел ее губами. Может и чушь все, и все эти стереотипы про волевых женщин, которые делают карьеру и используют мужчин исключительно как развлечение или средство для достижения цели, не имеют к Лиле никакого отношения? Потому что рядом с ним она была совсем другой. Нежной, ранимой, неуверенной, удивительно светлой – и даже в постели не пыталась доминировать, не диктовала, что и как делать, не раздражалась на неловкость – нет, горела в его руках, льня к ним и позволяя Александру любые ласки, и только сама изо всех сил старалась доставить ему удовольствие. И целовалась до исступления, не оставляя ничего за рамками, и сама гладила, исследуя и восторгаясь своими открытиями, и искушала, так искренне и наивно радуясь его отзывчивости, что невозможно было ей не верить. И Александр отбросил всю свою подозрительность, позволив себе нырнуть в это нежданное благоденствие с головой. Черт с ним – с тем, что будет потом: сейчас он не хотел портить эту сумасшедшую близость ни одной посторонней мыслью. Сейчас все мысли были только об этой жадной до его ласк девчонке, о ее бескорыстной страсти, о ее бездонных затуманенных глазах, о ее пылающей коже и перехваченном дыхании. Но и те растворялись во все нарастающем жаре, оставляя лишь ощущения – слишком яркие, слишком острые, слишком сладкие, чтобы хоть на секунду остановиться.
И он не останавливался. И только впитывал совершенно понятные сдавленные Лилины стоны, и задыхался в ее объятиях, и где-то совсем на задворках разума поражался тому, что все так правильно, так жарко и так взаимно – но только до момента, когда тянуть дальше не стало совсем никаких сил. Он пытался еще вспомнить хоть одну самую простенькую задачку, чтобы не обрывать все вот так, в самом Лилином наслаждении, но она не дала ему такой возможности. Стиснула, сжала судорожно, выдохнув почти с хрипом, – и Александр сдался, рухнув на нее в собственном освобождении и впечатав ее в простыню всей своей тяжестью.
Кто бы мог подумать, что лучший секс бывает в сорок лет? Когда уже откровенно забил, довольствуясь нечастыми подачками и не рассчитывая что-то изменить?
Но Лиля изменила абсолютно все. И быстрые благодарные поцелуи могли лишь в малой мере объяснить ей, что он к ней испытывал. Наверное, не было ничего глупее, чем влюбиться в его возрасте в едва знакомую женщину, которая к тому же, судя по всему, была ходячим несчастьем, но ничем иным эту сумасшедшую нежность в груди и столь же сумасшедшее желание в теле Александр назвать не мог. И будь он проклят, если упустит подобный подарок, даже если сама Лиля пока что столь же далека от серьезных отношений, как ее вчерашний костюм Снегурочки от той Жар-Птицы, что только что едва не сожгла его до горстки пепла. Он найдет способ стать ей настолько нужным, что она тоже не захочет расставаться. Тем более, что фундамент он, судя по ее довольному виду, заложил совсем не плохой.
– У меня есть отличное, просто потрясающее к тебе предложение, – подрагивающим голосом заявила Лиля и посмотрела на него так внимательно и серьезно, что у Александра засосало под ложечкой. Размечтался, ага. А у Лилии Андреевны могли быть в его отношении совсем другие планы. То есть могло планов не быть вовсе. И никто ее не переупрямит, в этом не было ни единого сомнения.