– Рад, что ты снова можешь думать! – оборвал он ее, не став дослушивать. – Значит, не придется ничего объяснять!
– Нет, не придется! – высокомерно ответила Соня и, резко развернувшись, зашла в душевую кабинку. Плотно закрыла за собой дверцу и включила душ – горячий, чтобы отогреться и хоть немного смыть грязь, которой угостил ее этот придурок. Она терпеть не могла, когда о ней судили по богатству ее отца, и почему-то была уверена, что Олег не такой. Поверила его страсти и кажущейся искренности, а он так ее оскорбил! Еще сильнее, чем Артур, потребовавший вернуть потраченные на нее деньги. Что деньги, если Олег посягнул не на ее кошелек, а на ее душу? Соня слишком часто слышала упреки в своей избалованности, но уж не ему было ее в ней упрекать! Она все сделала, чтобы спасти сегодня его выступление и организовать ночь любви, и имела право как минимум на благодарность. Но, кажется, парни вообще не знали, что это такое. Их интересовало только собственное эго, которое ни в коем случае нельзя было затронуть, чтобы не травмировать их тонкую душевную организацию. А Соне надоело ломать себя в угоду их самолюбованию. Катьку вон Давыдов полюбил именно такой, какой она была, хотя уж Соня-то точно знала ее деспотичные замашки и неспособность вовремя остановиться. Чем Соня, в конце концов, хуже? Она тоже… не умела вовремя останавливаться…
Непрошенная жалость к себе защипала нос, но Соня тряхнула головой, не позволяя той взять верх. Еще не хватало плакать из-за этого недоумка! Пусть катится ко всем чертям со своим самомнением! Не устроило его, видите ли, что она номер в отеле оплатила, а его позволения не спросила! Никакого благодеяния у нее и в мыслях не было, она о себе и своем удовольствии думала! И вовсе не собиралась тыкать ему в нос собственным богатством: придумал какую-то чушь и поверил ей! А Соня…
Она поскользнулась и едва не упала, слишком резко выпрямившись. Черт, а она ведь и не разубедила! И не попыталась даже! Заявила, что не хочет это обсуждать, а потом и вовсе вела себя, как какая-нибудь фифа, снявшая проститута: требовала, указывала, решала. Парни и так-то такого не терпят, даже в горячке, а Соня еще и язвила по поводу Олеговой несостоятельности, и часы эти дурацкие погладила так гадко, словно намекнула на плату за горячую ночь.
Черт! Черт! А если Олег именно так и подумал? Он же раздражался уже из-за своей клоунской роли перед ее родными, а Соня не захотела его услышать. Ну да, тогда ей действительно было совсем не до того, но потом-то? Ведь была же возможность, когда она поленилась задать серьезный вопрос, решив, что ее это не касается. А оказалось, что очень даже касается. И что…
Она выскочила из ванной, не вытираясь и вообще забыв о полотенце, но даже в этой спешке безнадежно опоздала. Комната была пуста, и только на измятой кровати лежали подаренные спонсором эксклюзивные часы.
8
Олег тщетно пытался уговорить барышню на рецепшне взять у него наличные за номер и вернуть уплаченные ранее на Сонину карточку.
– Необходимо письменное заявление от госпожи Бессоновой, – с самой любезной улыбкой твердила та, а Олег при словах «госпожа Бессонова» всякий раз скрипел зубами. Они втаптывали в грязь, снова и снова подтверждая правильность его выводов относительно Сони. Выходит, именно так, как мальчика по вызову, она его и воспринимала. С самого начала, еще когда в Питере решила с ним переспать. А что, часами же отцовскими рассчиталась, можно было и попользоваться. Потому и ушла рано утром, чтобы никто не засек «госпожу Бессонову» в такой компании. Потому и телефон не оставила: с чего бы ей общаться с таким нищебродом, как он? Это в своем кругу Олег не жаловался на заработки, но его кругу до круга дочери Аркадия Бессонова было как до соседней галактики.
А Олег после нескольких мероприятий в галактике «госпожи Бессоновой» предпочитал оставаться в своей.
– Заявление она напишет утром, когда будет выезжать! – попытался найти лазейку он. Ему было жизненно необходимо расплатиться за этот чертов номер и разорвать наконец странную, ненужную, а теперь еще и мучительно болезненную связь с Соней. Идиот, знал же, что надо остановиться, пока не увяз глубоко, но захотелось еще раз заняться с Соней любовью. Проверить, получится ли так же хорошо, как в прошлый раз, и избавиться от наваждения, если не получится. Наверное, он даже вздохнул бы с облегчением, если бы не получилось, просто извинившись и запихнув свидание с Соней на одну из чердачных полок, где таким вещам было самое место.