– А ты – чего там у стойки с этой фифой любезничал? – привычно решив, что лучшая защита – нападение, потребовала ответ она. – Или телефончиками обменивались, чтобы потом продолжить знакомство в более спокойной обстановке?
Олег качнул головой и устроил Соню на себе поудобнее. Почему-то казалось, что она спрашивает об этом всерьез, несмотря на старательно изображаемый пустой наезд.
– Пытался расплатиться за номер, – честно ответил он: обманывать Соню, особенно сейчас, он не имел права. – Но девушка не пошла мне навстречу.
Соня открыла было рот, чтобы возмутиться его закидонами, но вместо этого запустила ладони ему под пиджак и скинула его на кровать. Если для Олега это важно, что ж, не особо большая уступка.
– Ты самый упрямый тип из всех, кого я знаю! – сообщила она и уткнулась носом ему в шею, под воротник рубашки. – Переоформим мы этот номер, нет там большой проблемы. Но тогда учти, что за кафе буду платить я! И не приму никакие отговорки!
Горячие ладони, гладившие ее по спине, остановилась под лопатками.
– Какое кафе? – уточнил Олег. Соня принялась бороться с уцелевшими пуговицами на его рубашке. Внутри становилось все теснее.
– В какое пригласишь, – кокетливо сказала она и чуть пошевелилась, ощущая приятное томление. Скоро она будет сходить с ума по этому томлению, и гореть в нем, и желать только поскорее закончить эту сладостную муку, но пока было очень забавно беседовать о какой-то ерунде, приняв в себя Олега и чувствуя его так близко и так остро. – У меня же самолет только в четыре. Я же не могу весь день голодом. Думала, ты угостишь, но раз ты уперся в номер, проведем рокировку…
– Ах ты!.. – он сжал ее бедра, заставив закусить губу от удовольствия. Соня чуть приподнялась и снова опустилась: кажется, пора было заканчивать эти игры. – Я могу оплатить и обед, и номер! Я вполне платежеспособен, между прочим!
Соня хихикнула, но чуть неестественно. Вот же странность: такие простые, как мир старые движения, но Соня плавилась в них, подобно воску, и подозревала, что секрет лишь в Олеге. Она обожала его руки, его губы, его запах – такой мужской, такой пьянящий, особенно когда Олег сам подбирался к пику. И Соня уже знала, как это будет, и с трудом могла думать о чем-то другом. Но все же вставила свое слово:
– И даже счет потом не предъявишь за понесенные расходы?
Ушедший, казалось, в их близость целиком Олег жестко притормозил.
– А что, Сонь, кому-то приходило в голову требовать от тебя отступные?
Она промолчала, но как-то так, что ответ стал сразу ясен. Олег мысленно чертыхнулся: ну конечно, дочка богатых родителей может сама за себя платить. Вот она и платила.
Он притянул Соню еще ближе, завладел ее губами, избавляя от малоприятных воспоминаний; Соня задвигалась быстрее, словно поняв, что он хочет. А может, и вправду понимала. Она необъяснимо его чувствовала – эта девчонка, с которой они не были знакомы даже полных суток. Но, кажется, время для них двоих совсем не имело значение.
Зато имело значение желание. Яркое, сильное, подчиняющее себе, требующее все большего и большего. Ближе, быстрее, плотнее – и чтобы руки стискивали бедра, и чтобы поцелуи сжигали до самого нутра, и чтобы Олег дышал так же тяжело, и чтобы его кожа стала влажной, и чтобы ее имя в его устах звучало ласкающей мольбой, от которой Соня совсем теряла голову. Еще немного, уже так близко, только бы Олег не отпустил…
– Сонь, пожалуйста… – сдавленно выдохнул он ей в шею, и ее накрыло волной. Соня стиснула руки у него на шее, вжалась еще сильнее, желая выбрать удовольствие до конца, и почувствовала и его удовлетворение. Несколько секунд такого полного, такого жадного, такого благодарного наслаждения.
Олег повалился на спину, увлекая за собой и Соню. На лице у него было написано абсолютнейшее блаженство. Все-таки было в этом что-то изумительно сладкое – когда вместе и так хорошо. И уже не осталось совсем никаких сил и никаких мыслей – лишь тепло его объятий, лишь глубокое успокаивающееся дыхание, лишь гулкое биение сердца, которое Соне так хотелось запомнить.
Она сыто поцеловала его в грудь, ровно возле сердца, и почувствовала, как Олег закопался пальцами в ее волосы, удерживая.
– Ты потрясающая, Сонь! – хрипло выговорил он, и именно с этой фразой в размягшей памяти она заснула.